среда, 30 октября 2013 г.

Кострома-Буй

В этом году я сподобился исследовать С-З Костромской области. Эпицентром интереса стал город Буй. Сам он не то чтобы шибко интересен, однако окрестности - очень даже. В том числе дорога, по которой предстояло проехать из Костромы. Памятников архитектуры вблизи её такое множество, что одним днём никак не охватить. Я попытался охватить двумя днями (половина - туда, половина - обратно), и то далеко не всё посмотрел.

Начало маршрута получилось не слишком удачным. Я попытался прорваться к простой, но симпатичной церкви села Федорово, однако дорога становилась всё хуже и хуже, да и путь был неблизким. В конце концов я решил, что не стоит терять день ради одной церкви, тем более что на пути много более доступных и не менее интересных объектов. Об этом решении жалеть не пришлось: разбор полётов по возвращении показал, что маршрут к Фёдорову был проложен скорее всего неверно.

Первой остановкой стала усадьба Василево, от которой сохранился, и довольно неплохо, главный дом, используемый, к счастью, до сих пор для каких-то общественных нужд.


в альбоме


Перед домом находится ещё некий старый деревянный “сарай”, в положении которого относительно гл.дома трудно уловить какую-либо планировочную идею. На почтительном отдалении от главного дома находится парк или по крайней мере нечто, похожее на его остатки.

Совсем недалеко от Василёва расположено село Сухоруково, на село уже мало похожее. Местная церковь, довольно заросшая и порядком руинированная,


 



сохранила внутри часть деревянных конструкций иконостаса, среди которых особенно интересен венчающий крест с фигурами по бокам.



Чтобы добраться в следующий пункт маршрута, Спас-Бураки, пришлось сначала вернуться назад к Сухорукову. В Спас-Бураках два храма, однако главный, Спасо-Преображенский, оказался закрыт лесами,

так что пришлось уезжать несолоно-хлебавши.

Дальше, совсем недалеко от шоссэ, нас поджидала церковь села Афонасово, от которой так мало осталось, что особо и не на что было смотреть.

К тому же к нам там подбежал не слишком приятный старичок, донимая предупреждениями, что “в следующий раз” мы сюда заехать не сможем, потому что местные власти отказались поддерживать сельскую дорогу (там, наверное, метров 200). Старика, конечно, жаль, но достал он капитально.

Следующий пункт маршрута представлял для меня особый интерес: церковь села Троицкое представлена в интернете только несколькими фотографиями, по которым можно сделать вывод о её принадлежности к “чухлоциссизму”. Однако фотографии были недостаточно информативны, и архитектура храма в целом представляла собой загадку. Увы, загадку эту мне разгадать не удалось, хотя сделанные фотографии позволяют в некоторой мере восполнить дефицит информации.

Впрочем, о Троицком я планирую как-нибудь рассказать отдельно.

Из Троицкого наш путь лежал в усадьбу Медведки. Она оказалась намного интереснее предыдущей (Василёво). Первым делом посетителя встречает конный двор с эффектными (об изяществе умолчим) парадными воротами.

Впрочем, меня впечатлили не столько они, сколько романтический восьмигранный павильон (манеж?), который я долго фотографировал из-за зарослей травы.


Честно говоря, не помню, почему я не стал пробираться к нему ближе. Может, просто из-за цейтнота. В конном дворе располагается конезавод или что-то типа того. Я заглянул туда, пытаясь распросить пипл нащот проезда в Кишино, но там не было ни души… Впрочем, ну как это “ни души”: а те грациозные животные в загонах, с умными человечьими глазами?.. Пришлось тем не менее искать “языка” в соседнем селении. Выяснилось, что проезд в Кишино не лёгок (в результате мы от поездки туда отказались), а конезавод имеет трудную судьбу, причём чем дальше, тем труднее.

Конный двор - не всё, что есть в Медведках. Там ещё имеется главный усадебный дом, задний фасад которого смотрит на парадные ворота конного двора. Впрочем, дом этот настолько руинирован, что понять где там зад, а где перёд довольно затруднительно. Тем более я был удивлён, когда, обойдя руину, обнаружил с противоположной её стороны остатки портика, архитектурное качество которого намного превзошло мои ожидания.


Судя по всему, к проекту дома приложил руку хороший архитектор. С тех самых пор, похоже, руки к дому никто больше не прикладывал, вот и доживает бедняга последние свои годы.

Дальше мы помчались в Насакино. Это урочище, но расположено оно недалеко от вполне живой деревни Новосёлки. Насакинская церковь - типичный местный образец скромного барокко.

Настолько скромного, что не совсем понятно, барокко ли это. На самом деле, такое принято считать ранним классицизмом, но во мне всё сопротивляется подобной классификации. И дело даже не в том, что говорить о раннем классицизме в 1824 году смешно, а в том, что под Костромой в 1824 году вовсе не использовали те приёмы, которые в столицах практиковались в 1774-м. В столицах такого “раннего классицизма” практически никогда и не было. Это скорее редукция, чем запаздывание. Причём мышление провинциальных архитекторов оставалось, по сути, барочным.

Как бы то ни было, глядя на немудрёный насакинский храм, в который раз убеждаешься, что талантливый архитектор способен и примитивный параллелепипЕд превратить в произведение искусства. К счастью, Насакинскую церковь можно кое-как разглядеть среди зарослей, что для костромских урочищ - редкость. Но даже если бы и нельзя было, все равно заехать в Насакино имело бы смысл. Ибо самое интересное там - внутри. Довольно качественные и неплохо сохранившиеся (особенно на потолке) росписи вряд ли оставят кого-то равнодушным.
 

Правда, нам не очень повезло: уже начинался вечер, и света в храме было маловато.

С учётом надвигающегося вечера наш следующий рывок в Мышкино (урочище тож) был поступком малообдуманным. Там может и было бы на что посмотреть, если бы удалось что-то разглядеть.


Гораздо интереснее казался расположенный чуть дальше храм села Владимирово, но из бесед с местным населением мы поняли, что нам туда просто так не добраться. День неумолимо катился к закату, и последнее, на что мы решились, была отворотка на запад на Буяково и др., причём было сразу ясно, что далеко не все “др.” мы успеем окучить. Отворотка начинается перед самым Сусаниным, на главную церковь которого с неё открывается замечательный вид.

Впрочем, вид, открывающийся при подъезде к Буякову, ничуть не хуже.

Храм впечатляет и вблизи, хотя к шедеврам архитектуры его вряд ли можно отнести. 

В Буякове мне было велено “кончать сидроль” и гнать напрямую в Буй, но я под соусом “это прям на дороге” умудрился-таки посетить аж ещё целых два места. Сначала - Андреевское, с полуразрушенным каменным храмом.


Впрочем, самым интересным оказался не он, а , что явилось для меня неожиданностью, крайне руинированный храм деревянный.

Возможно, у меня просто мания гнилых досок.


Напоследок мы заехали в Носково, но это, как говорится, “до кучи”.


Такому путешествию подобал бы более яркий финал. Увы, финал выбирать уже не приходилось. До Буя мы доехали в густых сумерках и устроились на ночлег не без проблем (в той гостинице, которая на окраине и в 2 раза дороже). Зато в Буе нашёлся ресторан, где “цезарем” называется не салат из китайской капусты с майонезом, что для костромской области - редкость. Вообще, Буй оказался городом на удивление цивильным и богатым по сравнению, скажем, с Галичем или тем более с Макарьевым, где нам год назад вообще не удалось пожрать.

Что касается архитектуры, то с ней в Буе не так хорошо, как с общепитом. Впрочем, архитектуры Буя я, может быть, коснусь подробнее как-нибудь в другой раз. Вернёмся к дороге Буй-Кострома, а именно к той её части, которая простирается от Сусанина до Буя и которую, за наступлением сумерек, нам пришлось проскочить экспрессом в первый день. На обратной дороге мы предприняли попытку её исследования. Первым пунктом была церковь села Лужок, дивный образец смелой эклектики.


Впрочем, она тоже достойна отдельного рассказа. К слову, в Лужке моя спутница решилась сменить стиль своей благотворительности и перестала кормить местных собак бастурмой. Оказалось, что обычный московский хлеб они воспринимают с не меньшим энтузиазмом.

Далее наш путь лежал к Макарию на Письме. Звучит заманчиво, однако церкви погоста, ныне превращённого в монастырь, после нитрид-титанической реставряции смотрятся довольно уныло.


По дороге мы попытались выяснить, можно ли попасть к другому погосту - Покровскому, но чел из близлежащей деревни про него ничего не знал, зато стал рассказывать про какие-то мифические церкви возле Лужка. Мы даже заехали повторно в Лужок, чтобы разузнать у местных про сии загадочные храмы, но нас там быстро разубедили в их существовании.

Следующая остановка - в расположенном недалеко от шоссэ селе Борок. Там восстанавливается Железноборовский м-рь, на монастырь, впрочем, не очень и похожий: так, стоит пара храмов за заборчиком. Один удручает разрухой, другой - стерильной белизной. Впрочем, колокольня всё равно хороша.

Недалеко от монастыря - Христорождественская церковь, прекрасный образец классицизма. Классицизм классицизмом, но без огромной крытой лемехом луковицы да на столь же огромном барабане в костромских краях обойтись было никак нельзя. Ну и что, получилось всё равно замечательно. Вместе с изящной колокольней и стильной оградой - редкой красоты ансамбль.


Пока я этот ансамбль фотографировал, из соседней избы выбежала бабка и начала на меня бросаться: а что это вы тут делаете? А вам батюшка разрешил? Ну, мы ей как могли объяснили, почём пусси райотс, но настроение она нам всё равно испортила. Страшно подумать, что этой бабе-яге мы чуть было не подарили захваченный из Москвы старый утюг.


Следующая цель была, пожалуй, самой интригующей на всём маршруте. Три расположенных неделеко друг от друга церкви: Новографское, Смольница (ударение на перв.слог) и Станки. Новографское - так себе, Станки - хороши, а Смольница… её фото над весенним прудом так и тянуло меня в костромскую глушь. Все три села - мёртвы, дороги к ним из космоса не просматриваются (хороших снимков нет ни в гугле, ни в яндексе), от ближайшего живого населённого пункта (Ильино) - не меньше 3 километров. Не то чтобы очень много, но в условиях насыщенного маршрута и непонятно какой дороги я не рассчитывал на успех. Тем более что 3 километра - это до Новографского, где особо смотреть не на что, а до Смольницы - гораздо дальше. В таких случаях я стараюсь хотя бы доехать до ближайшего доступного нас.пункта и там выведать у местных жителей подробности проезда к цели. В Ильине я пристал с расспросами к даме средних лет, которая, как оказалось, ранее жила как раз в Новографском. По её словам, Новографское ещё при советской власти было признано бесперспективным и оттуда всех жителей принудительно выселили. Та же учесть постигла и Станки со Смольницей. Церковь в Станках она в децтве посещала, а в Смольнице не была ни разу (это притом что от Новографского до Смольницы километра полтора!). Не так давно в новографском поселились “охотники”, и проехать туда вроде бы можно. Люди ездят. Честно говоря, мне ранее не встречались населённые пункты “охотников”, и я на всякий случай задал вопрос, не охотятся ли они на людей. Ответ был: не боись, люди они нормальные…

Дорога до Новографского оказалась довольно плохой (колейность!), но для моей новой витары да с шинами ”борис фёдорыч” угрозы не представляла. Довольно скоро слева начал заманчиво проглядывать купол Смольницкой колокольни, то появляясь, то исчезая за деревьями. Первое что мы увидели в Новографском - строящийся деревянный дом, перед которыми стояли два “охотника”, один из которых разговаривал по сотовому (ну ни фига себе, в такой глуши ловит сигнал!). На моё обращение “как попасть в Смольницу” мне было сказано, что щас они позовут местного жителя (ну что за память! Всё же, кажется, его звали Виктор), и он мне всё объяснит. По акценту (и внешности) я определил, что “охотники” - скорее всего грузины. Таких приветливых и интеллигентных охотников я, кажется, ещё не встречал. Через некоторое время из огороженного мет.сеткой загона, внутри которого резвились кролики и цесарки (!), показался “местный житель”. К Станкам вообще, оказалось, можно проехать на машине, но нас интересовала прежде всего Смольница. Чтобы туда попасть, нужно, как нам объяснили, спуститься вниз и потом повернуть налево. По дороге мы осмотрели церковь Новографского, со всех сторон плотно укрытую деревьями. 



Если она чем и примечательна, то прежде всего запредельно пафосной табличкой, призывавшей преклонить колени перед “святым и светлым” местом и лежащими там “самыми честными” людьми.



Колени мы преклонять не стали, а отправились вниз по склону, наслаждаясь захватывающим видом на расположенное вдали (7км) село Костома, с еле различимой церковью (и почему я поленился захватить с собой “трубу”?). Внизу мы повернули налево, и очень скоро инструкция “местного жителя” перестала нам помогать. Возможно, мы просто плохо её запомнили. Вощем, прошли нужный поворот налево. Но не особенно об этом не пожалели, потому что мы вышли на поле, с которого открылся замечательный вид на смольницкую церковь (к сожалению, только на её верх) с Востока. Продираться напрямую к церкви через бурьян мы не захотели и вернулись назад, до пропущенного поворота. Дорога стала подниматься наверх, и скоро впереди показались строения заброшенного села, а справа - церковь. 


Она заслуживает отдельного повествования, скажу только, что это храм довольно велик (не сравнить с Новографским) и что это довольно типичный образец , каких в местных краях множество (см. Насакино), разве что размером меньше. Нетипична только колокольня, скупая архитектура которой покоряет исключительной целостностью образа. Смольница расположена на высоком холме, с которого открываются красивые виды - в том числе на шпили колоколен Новографского и Станков. В Станки мы, к сожалению, на сей раз не попали (после Смольницы нужна была пауза). По возвращении в Новографское я исполнил просьбу Виктора (?) - притащил ему из машины атлас Костромской области. Оказывается, вот зачем: требовалось убедиться, что Новографское, Смольница, Станки и Костома образуют на карте крест. В общем-то, так оно и есть, только одна сторона чуть ли не в 4 раза длиннее другой. Когда мы уже было собрались попрощаться, мне был задан вопрос: “а барский-то дом вы видели?” Оказывается, в Смольнице была усадьба, про которую интернет умалчивает. Честно говоря, исследовать село я даже не пытался. Дома были близко, но там такие бурьяны, что каждый шаг в сторону стоил немалых усилий. Смольница, оказывается, опустела совсем недавно. Ещё несколько лет назад там жили две сестры-старушки, но одна из них умерла, после чего другая покинула здешние края. Я живо себе представил двух старых женщин среди костромской глуши, в пяти километрах от ближайшего магазина. Сюр… Виктор поинтересовался, кто меня инструктировал в Ильине: “Третий дом слева?... Так и думал. Неправду она тебе сказала. Никого из Новографского не выселяли. Сами уезжали…”


После такого яркого путешествия впору было закругляться, но неумолимая дорога привела нас в село Головинское, где церковь от дороги - рукой подать. Она правда совсем в плохом состоянии, тем удивительнее, что она оказалась способна произвести впечатление. Уж больно красиво поставлена. 


С одной стороны пруд, с другой - обрыв с видом на бескрайние костромские поля.

Маршрут постепенно снова стал набирать обороты, и вот мы уже мчимся по красивейшей дороге в Сумароково, где сохранились остатки Троицкого монастыря, ныне занимаемого дурдомом. То есть в дурдоме находится самый новый храм, который ныне восстанавливается, но там до победы, впрочем, ещё очень далеко. Остальные храмы села - в удручающем состоянии. Впрочем, самое интересное что есть в Сумарокове, колокольня Никольской церкви, пока ещё в сносном состоянии. Это безусловно одна из лучших классических колоколен Костромской области. 


Дата 1763 относится, видимо, к основной, ныне почти до основания разрушенной, церкви, колокольня же была построена, судя по всему, много позднее.
На обратной дороге издали осматриваем часовню, построенную на месте рождения И.Сусанина


и мчимся в в Домнино. Там - женский м-рь, смотреть снаружи особо не на что,



зато внутри - есть.

Возвращаемся на шоссэ, с дороги снимаем колокольню села Хрипели,

и уже почти доехав до Сусанина, сворачиваем на восток в Исупово. Это называется жадность. Тащиться туда целых десять километров, а закат уже не за горами. Свет для съёмок - никакой, тем более что внутри исуповской церкви - сплошной мрак. Она и снаружи не слишком хорошо просматривается. Впрочем, храм небезынтересен.


Апсида отрублена напрочь, зато сохранилась конструкция иконостаса. Так что как бы прямо из иконостаса выходишь на улицу. Необычное ощущение.

И вот, наконец, конечная точка маршрута. Сусанино. Первым попадается Покровский храм - псевдорусский с почему-то полуциркульным окном. Тем не менее, впечатляет.

Далее - не менее впечатляющий старинный дом.


Чувствуется, имело бы смысл погулять по Сусанину часок-другой. Но до захода солнца остались минуты. Успеть бы добежать до Воскресенской церкви, той самой, которую мы видели издали. Оказывается, она стоит над водой. Как финальный аккорд - отблески последних лучей заката в окнах величественного храма.


По дороге в Кострому вспоминаю Смольницу и прихожу в ужас: пруд! Я же про него совсем забыл! Он, наверное, скрывался за зарослями крапивы. Как можно было не обойти, не снять… По приезде в Москву я вгляделся в опубликованное на гугле фото и решил, что, возможно, это вовсе и не пруд, а просто здоровенная весенняя лужа, от которой к лету ничего не осталось. А вдруг нет?

Альбом с крупными фото можно найти по ссылке.  

P.S. Для тех, кто, может быть, захочет покататься в тех краях, я подготовил “метамаршрут”. Что это такое, планирую рассказать в отдельном посте, там же и сам маршрут будет опубликован.

среда, 18 сентября 2013 г.

Бовыкино


Урочище Бовыкино/Булыкино расположено совсем недалеко (километра полтора) от дороги Антропово-Пеньки. В принципе, и пешком можно дойти. Но было уже далеко за полдень, а нам  предстояло ещё добраться до Макарьева по этой самой вдрызг раздолбанной дороге (широкая чуть ли не как МКАД, но народ предпочитает ездить по обочине). Соответственно, программа-минимум включала только заезд в Трифон и Пеньки, а остальное  - как получится. С Бовыкиным - не получилось. Проезжая мимо, дороги в ту сторону я не обнаружил.
Ну, не судьба, едем дальше. Когда на подъезде к деревне Котельниково показалось небольшое стадо коров, я остановился, чтобы спросить  пастухов (их было двое: мужчина и женщина) про проезд к расположенным впереди Лежнёву, Боговскому  и Трифону.  Мне была дана исчерпывающая справка, после чего пастух спросил:
- А вы знаете, что тут рядом в лесу есть церковь? Вы её только что проехали.
- Бовыкино?
- Булыкино, ваще-та, называют, но Бовыкино, вроде, правильней.
- Но туда нет дороги.
- Как нет?  Я сам туда сегодня ездил на Тойоте (вот, оказывается, на каких машинах предпочитают рассекать костромские пастухи!).
- Ну, на своей-то машине я туда не проеду.
- Проедешь запросто!...
Кончилось дело тем, что Андрей (так, оказалось, его зовут) оставил стадо на попечение своей напарницы и отправился с нами к  Бовыкину в качестве штурмана. По дороге мы успели слегка пообщаться. Узнали, почему местные жители не держат кур (нас удивляло их повсеместное отсутствие): лисы воруют, почему поля не распаханы: у Андрея есть трактор, но солярка - очень дорогая. Так, слово за слово, мы поровнялись с дорогой на Бовыкино. Точнее, с тем, что Андрей считал дорогой. К счастью, дождей в этих краях не было почти месяц, и какое-то время я продвигался достаточно уверенно. Но в конце концов мы уткнулись в непросыхающее болотце, вид которого вызвал у меня острое желание немедленно развернуться и рвануть назад. Я бы так, наверное, и поступил, если бы Андрюша не настаивал: езжай вон по тому краю, и проедешь без проблем!  Всё решил голос моей спутницы, наблюдавшей за ситуацией с заднего сиденья. Она велела жать на газ, и в результате мы действительно миновали болотце. Благо дальше дорога была уже намного лучше,  и мы скоро достигли цели.


Храм в Бовыкине, как и многие другие костромские храмы в давно исчезнувших селениях, стоит посреди леса и  едва виден за деревьями. К счастью, деревья окружают его не со всех сторон. С юга примыкает не совсем ещё заброшенное кладбище, с которого можно сделать фотографии. Правда, не слишком широким углом можно снимать только с юго-востока.


Храм построен в самом конце 18-го века  в типичном для этого времени и этого места стиле. Ушастые наличники и лучковые сандрики придают фасадам барочное звучание (отметим ещё раскреповку фронтона над вторым ярусом колокольни), однако композиция сооружения  лежит в русле русской архитектурной традиции. Местный акцент вносят типичные для костромской архитектуры главы с покрытием, имитирующим лемех, покоящиеся на украшенных филёнками гранёных барабанах, и колоколовидный купол колокольни.  Впрочем, в целом храм отнюдь не типичен. В здешних краях крайне редко встречаются культовые постройки с зимней церковью в подклете. Соответственно, всё сооружение имеет вид двухэтажного “корабля”, отличительная черта которого - необычайно тесная интеграция колокольни и основного объёма. Они разделены маленькой “перемычкой” в два тесно поставленных окна и визуально воспринимаются как единое целое. Вот только “перемычка” настолько мала внутри, что её даже трапезной назвать трудно. Скорее это “коридор”.


Возможно, именно поэтому к храму некогда примыкала паперть. Следы ведшей на неё лестницы хорошо просматриваются на южной стене храма.


Нижний, тёплый, храм не производит особого впечатления. Впрочем, это - неизбежная плата за “два в одном”. Низкий объём помещения оставляет ощущение “задавленности”. Возможно, его когда-то компенсировало внутреннее убранство, от которого сохранились только некоторые росписи.

В основной, верхний храм из колокольни ведут две симметричные лестницы, более-менее сохранившиеся до сих пор. Впрочем, как заметно на фотографиях, прогулка по ним лёгкой вряд ли кому покажется.



Тем же, кто всё-таки рискнул переметнуться с лестничной балки-жердочки на каменную приступку притвора, гарантирована награда: верхний храм производит неизгладимое впечатление (фотографиями не передаётся). Он будто парит в пространстве, обволакивая зрителя аметистовым свечением росписей. Красочный слой много где повреждён, но кракелюры только усиливают “космический”  эффект зрелища.


Главное, не всматриваться пристально в лики святых: сработаны они, мягко говоря, посредственно. 



Когда храм закрыли, мне неизвестно. Скорее всего, очень давно (об этом косвенно свидетельствуют ржавчина, полуразрушенная лестница, вымершая деревня и проч.). Но, на удивление,  кровля и все пять куполов до сих пор целы, а в стенах не видно ни одной серьёзной трещины. Восстановление не представляло бы особой сложности. Но - не для кого. А может и не за чем: как руина храм просто великолепен. Жаль только деревьями слишком зарос и поддаётся исключительно широкоугольной съёмке. Издали он наверняка смотрелся бы ещё лучше.
Ну, и на том спасибо. При расставании я, потрясённый увиденным, протянул Андрюше 500-рублёвую купюру. Андрюша недоверчиво на неё посмотрел и спросил: “а ты не передумаешь?”. Я, засомневавшись в правильности своих действий, попытался “ввести обременение”: “с условием, что ты купишь себе на эти деньги солярки!”  Ответ был таков “Ну уж нет, я себе куплю водки!” А вы думали, почему поля в Костромской области не засеяны :)

Все фото Бовыкина можно зреть ЗДЕСЬ.


P.S. Обнаружил примечательную историю о бовыкинском священнике: http://gazetakifa.ru/content/view/4638/



вторник, 11 декабря 2012 г.

Золотое Ржавое кольцо Галича

Галич я впервые посетил лет десять назад, проездом в Солигалич (как и, наверное, большинство путешественников). Город запомнился необъятными торговыми рядами и огромным озером. Несколько храмов, встретившихся по дороге, особого впечатления не произвели. И вот, этой зимой, составляя список архиметок, я снова, теперь уже “виртуально”, вернулся в Галич. С высоты птичьего полёта оказлось, что слона-то я десять лет назад и не приметил. Я проехал мимо интереснейших памятников, которыми   буквально напичканы ближайшие окрестности Галича. Маршрут нового путешествия возник сам собой: объехать вокруг озера, исследуя окрестные достопримечательности. Никакой  “кольцевой дороги” вокруг Галичского озера на самом деле не существует, зато есть два шоссе: Галич-Солигалич и Антропово-Буй. Они заключают озеро как бы “в ножницы”. Кончики ножниц на западе и юге замыкает дорога местного значения. Вдоль образовавшегося маршрута расположено множество памятников. Правда на самой дороге стоят единицы, большинство же требуют свернуть в сторону и проехать несколько километров по просёлкам. Вот как раз качество этих последних километров меня больше всего и волновало: у меня, к сожалению не внедорожник, и перспектива застрять посреди леса в жуткой костромской глуши меня совсем не привлекала. Даже с учётом жаркой сухой погоды предстояло делать вубор: либо терять время, лавируя между ямами, либо попытаться ограничить себя памятниками легкодоступными.
Впрочем, начало маршрута особых вопросов не вызывало: Село Михайловское расположено рядом с Галичем, и к нему ведёт асфальтовая дорога, отходящая от привогзальной гостиницы в восточном направлении.



Церковь в Михайловском привела меня в замешательство: на фоне белизны недавней реставрации - руинированная апсида и “триумфальная арка тракториста “ посреди южного портала. Местные жители разъяснили: деньги кончились. Типичный для Костромской области случай “дважды руины”. Странно только, что реставраторы не закрыли в церковь доступ посторонним, так что любой вандал может зайти внутрь и, к примеру, изуродовать добротно воссозданную лестницу на колокольню. Впрочем, и мы тоже воспользовались этим упущением и от души полюбовались на великолепные виды (в т.ч. на Галичское озеро), открывающиеся с колокольни:



Следующим пунктом маршрута было Денисьево. Путь туда лежал через Шокшу (прямо как ехали из Галича, затем налево). Шокша на современных картах не значится -  там это безымянный жилой апендикс в востоку от центра Галича (село давно вошло в состав города). С южной окраины Шокши Денисьевская церковь хорошо просматривается, от Шокши её отделяет  всего пара километров приличной грунтовки. Если церковь в Михайловским - сооружение пусть и симпатичное, но довольно стандартное, то денисьевская церковь блещет индивидуальностью.



Большие полуциркульные окна на неравностороннем восьмерике - сочетание редкое.  Что касается интерьера, то его остатки впечатляют обилием света, классической простотой и лёгкостью.  Плюс ко всему, расположена Денисьевская церковь так замечательно - уезжать не хотелось, но...

Дальше наш путь лежал через Шокшу напрямую к берегу озера. Оттуда - направо, пока уже перед самым поворотом на Антропово справа не показалась взбирабщаяся на холм дорога. Стоило чуть подняться по ней, как буквально в двух шагах справа открылись руины церкви экс-села Игнатово.


Нет никакого сомнения в том, что эта небольшая  церковь была некогда очень интересна (“микро-портик”, закруглённый план - прослеживается аналогия с расположенным около дороги Судиславль-Макарьев храмом села Воскресенское), однако ныне состояние её настолько плачевно, что далеко не каждому захочется сворачивать ради неё с дороги.  
Зато следующий объект маршрута пропустить было никак нельзя.  Это Покров-Пема. Чтобы туда попасть, нужно доехать до перекрёстка с дорогой Антропово-Буй и повернуть налево в сторону Буя (к слову: маршрут моего следующего дня начинался с поворота направо и оказался не менее захватывающим). Буквально через несколько минут справа возникает указатель на дер.Тентюково (кажется). Стоит только свернуть, как справа открывается шпиль колокольни. Можно чуть проехать по грунтовке, но даже и пешком прогуляться - не проблема.


Покров-Пема  - первый на маршруте представитель популярного в “гали-соличских” краях типа храмов. Над вытянутым вверх двусветным четвериком, украшенным (воспринимается именно как декорация) грубоватыми портиками, помещён массивный (обычно ступенчатый) переход к мелковатому неравностороннему восьмерику (четверику со скошенными углами), украшенному трёхчастными палладианскими окнами. Скошенные углы как бы служат постаментами для крохотных боковых  главок, прижимающихся к основанию небольшого купола, завершаемого постаментом  с основной, чуть более крупной главой.




Такое завершение даже как-то трудно “пятиглавием” назвать - скорее оно воспринимается как особая, единая декоративная конструкция (я про себя обозвал её словом “торт”). При том что церкви с палладианским окном и пятью главами на четверике со скошенными углами встречаются не только в гали-соличине, одна есть даже в Московской области, такого качества и в таком количестве нет больше нигде. Вот и “торт” Покрова-Пемы изготовлен явно выдающимися “кондитерами”. Этот храм привёл меня в буйный вросторг, под знаком которого прошёл весь оставшийся маршрут. Покров-Пема хорош и внутри.


Огромный, светлый, с остатками конструкции иконостаса и фрагментами росписей.

Следующим пунктом маршрута было село Туровское, расположенное практически на дороге. Тамошний храм поставлен очень красиво, над озером, но сохранился не так хорошо, как Покров-Пема.


Это тоже "палладианский торт", однако переход от четверика к восьмерику наглухо закрыт криволинейной кровлей, что придаёт облику храма дополнительную “барочность” (мне почему-то это напомнило церковь в Любичах Мос.обл). Судя по всему, такой приём не был характерен для памятников группы (стиля). Он по-своему интересен, но Покров-Пема мне всё же нравится больше (может, из-за качества “торта”).

А вот дальше на моём маршруте начались проблемы. В Заозерский Авраамиев монастырь я изначально заезжать не собирался, учитывая плохую сохранность памятников и удалённость от асфальта. Но придорожные указатели настоятельно направляли  меня к монастырю. В конце концов я не устоял. Грутовка довела до леса, а дальше резко вниз шла “дорога для трактора”. Точнее, даже две дороги примерно одинакового качества. Чёрт меня дёрнул рвануть вниз пешком по жаре и оводам, с тяжелой фотоаппаратурой за плечами и на пузе. Каково же было моё разочарование, когда выяснилось, что я шёл и ехал в совсем другую сторону, а надо было вскоре после съезда с асфальта свернуть налево, на “второстепенную колею”.  Я ужасно разозлился на монахов (понавешали указателей там где не надо, а там где надо - забыли) и решил в монастырь не заезжать.
Далее по маршруту следовали интересные церкви в Сынкове и Вознесенском, но приличные дороги к ним не просматривались, и, учитывая потери времени на поиски монастыря, я решил оставить их за бортом. Благо следующий объект - село Унорож расположено рядом с дорогой и имеет асфальтированный подъезд.



Храм села к шедеврам не относится, однако это образец вполне достойной архитектуры. Внутри почти полностью сохранилась конструкция иконостаса (довольно скромная).



Самая сильная сторона памятника - его местоположение. Он открыт со всех сторон и находится внутри своеобразного “холма-сковородки”. Иными словами, простор для фотографа.В отличие от следующего объекта на маршруте - храма села Чмутово.

Именно Чмутово было главной интригой путешествия. Чуть ли не десять километров по дороге  неизвестного качества -  я очень сомневался, что доберусь. К счастью, дорога оказалась довольно приличной, скорее типа “грейдер”,  чем “колея в поле” (как к монастырю). Высокая насыпь тянулась среди поблескивающих водой болот.  Впрочем, пара мест всё-таки заставила меня слегка поволноваться, ну и скорость была черепашья, так что времени ушло довольно много.
К сожалению, вид на чмутовскую церковь открыт только с востока. А была уже вторая половина дня. Снимать против солнца - занятие бесперспективное. Пришлось продираться на запад - через бурелом и крапиву в человеческий рост (такой гремучей смеси я, кажется, ещё нигде не встречал). Наградой стали снимки широким углом - ну, хотя бы так...



Однако трудности обзора нисколько не отменяют того факта, что церковь в Чмутове - шедевр, ради даже одного которого из Москвы в Галич не жаль прокатиться. Совершенство пропорций, образ настолько яркий и своебычный - впору на открытках тиражировать.



Хотя этот храм и не имеет палладианского окна, легко заметить его общность с “тортами” (эту тему я рассчитываю расмотреть подробно в отдельном посте).

Вернувшись из  Чмутова, мы продолжили движение на запад  по шоссе Антропово-Буй, (на яндекс-картах она остроумно именуется “Санкт-Петербург-Екатеринбург” и удивительным образом  исчезает при уменьшении масштаба - но в гугле там ваще пустыня!), затем свернули на юг на Орехово (если бы мы изменили порядок посещения Чмутова и Унорожа, то из последнего можно было бы проехать в Орехово по чуть более короткой дороге), при подъезде к которому перед нами открылся великолепный вид на долину Вексы с белеющим вдали силуэтом церкви погоста Успенье во Льгове. Но мы решили сначала проведать церковь села сИгонтино, шпиль колокольни которой виднелся справа за леском совсем рядом. К Сигонтину вела узкая, но на удивление ровная (для Костр.области) дорога - среди полей, на высокой насыпи, романтично укрытая кустами и деревьями. К сожалению, до цели она не довела: оборвалась на выходе к пойме Вексы, оставив церковь слева. Нам пришлось выйти из машины и отправиться вдоль края поймы пешком. Комфортная прогулка завершилась довольно скоро: подходы к церкви охраняла дивизия крапивы. Откровенно говоря, вид сигонтинской руины не вдохновлял на ратные подвиги.



Штурм тем не менее состоялся, мы осмотрели не слишком интересный памятник, ну а дальше была совершена вторая за день (после монастыря) ошибка: моя спутница решила схитрить и не пробираться назад опять через крапиву: она обнаружила на церковном кладбище свежепротоптанную тропу, якобы ведущую к дороге напрямую. Тропа довольно долго петляла между гнилыми досками бывших заборов (единственное, что осталось от села), постепенно растворяясь в пространстве. Так что в конце концов нам пришлось напрямую продираться сквозь долгие густые заросли высокой травы. Это нас окончательно подкосило, и моя спутница высказала недвусмысленное желание срочно возвращаться в гостиницу (во всём, конечно, оказался виноват я). Единственное, что удалось выторговать: посещение близлежащего села Воскресенское, к которому вёл поворот налево а конце Орехова.


Церковь Воскресенского утратила свою симпатичную колокольню, тем не менее даже и  без неё впечатляет простотой и изысканностью архитектурных форм. В тёплом вечернем освещении она смотрелась просто замечельно. Церковь поставлена недалеко от места впадения Ноли в Вексу, и на неё открывается великолепный вид с моста через Вексу, по которому мы направились в сторону вожделенной гостиницы.



К сожалению, нам пришлось проигнорировать поворот на Успенье  (“от торгового цетра направо”, согласно инструкции местных жителей). Очень жаль, тем более что Успенье - один из двух галичских "тортов", находящихся в нормальном состоянии (второй - в Богородском, расположенном недалеко от Галича, к ЮЗ) . Хотя, как мне объяснили, регулярные службы там и не ведутся (в окрестностях Галича их, кажется, не ведётся нигде), тем не менее храм отреставрирован, и наверняка интереснее, чем злополучное Сигонтино.

Последней остановкой на маршруте было село Нагатино. Там тоже когда-то была церковь, к сожалению, полностью утраченная. Но целью остановки была не она, а попытка разузнать у местных жителей о церкви села Олифино, дорога к которому, если верить картам, начинается именно из Нагатина. Но нашим картам верить нельзя, а на космических снимках в районе Олифино никаких строений не просматривается. Только дорога - но какая? По иронии судьбы, в Нагатине мне встретилась бывшая жительница подмосковья, которая об Олифине не слыхала, но любезно свела меня с бывалыми аборигенами. Они мне поведали, что церковь ещё стоит, но все населённые пункты вокруг давно вымерли, а дорога туда лежит через деревню Новая, в которой живёт медведица и растёт какая-то особо выдающаяся яблоня, привлекающая нагатинцев настолько, что даже медведица не пугает. Но меня интересовали не столко яблони, сколко возможность проезда к Олифину. Увы, ответ был отрицательным. На доп.вопрос: “может, на внедорожнике?” был получен ответ: “только на тракторе”. Самое забавное, что милая девушка из подмосковья (в Нагатине она спасает ребёнка от аллергии) при расставании мне этот самый трактор предложила! В Нагатине, оказывается, есть отличный тракторист, которого можно попросить... Меня это, конечно, улыбнуло, но по возвращении в Москву время от времени возникает желание вернуться, чтобы  нанять тракториста и посмотреть на медведицу под яблоней...

После Нагатино мы замкнули кольцо в Галиче, но, в принципе, при наличии времени можно было бы ещё посетить Реброво, свернув на подъезде к Галичу, в Челсме, на юго-восток. Церковь в Реброве хоть и не шедевр, но очарования не лишена...

Итого: за день мне удалость посетить 9 “звеньев кольца”, проигнорировав 5. В принципе, Игнатово с Сигонтиным я бы задним умом с удовольствием поменял на Успенье с Ребровым. Ну, а те, кто не тратит, как я, по часу на каждую фотосессию, могут попытаться посетить ещё что-то из пропущенного мной (лично я отдал бы предпочтение Вознесенскому). В любом случае, путешественника на этом маршруте ждёт масса интересного, и не только в плане архитектуры.

Более крупные фото можно посмотреть по ссылке.

P.S. Этот пост был практически готов ещё месяца три назад, но я решил, что публиковать его лучше будет вместе с небольшим эссэ про тип галичских храмов, который я про себя обозвал тогда словом “торт”. Однако “небольшое эссэ” стало расти как снежный ком, и в результате вылилось в многочастное, говоря чеховскими языком, вроде как бы исследование:

Галичский "ампир". Часть 5. Что это было?


Окончание. Начало:
Галичский "ампир". Часть 1. Предыстория

Начало 19-го века в российской культовой архитектуре отмечено доминированием палладианства. Суть палладианского подхода можно изложить следующим образом: стремление уравновесить вертикали и горизонтали, избежать как излишнего украшательства, так и скучного однообразия, неприятие гипертрофированности каких-либо архитектурных элементов.
Чухлоссицизм этим принципам явно не соответствовал. И не столько из-за того, что аттики-главы являлись излишним украшательством,  сколько потому что их появление формировало мощную вертикаль, свойственную скорее барокко. Впрочем, это не было барокко в привычном для России понимании. Оно явилось не результатом  ”импорта” готовых барочных моделей, а следствием  модификации “на месте” более “предковых” классических образцов, подобно тому как возникло “первичное” барокко в Италии. Вот только суть модификаций не имела ничего общего с итальянским вариантом: прихотливая пластика форм отсутствовала, декор был предельно лапидарен. Аналогию (хоть и весьма отдалённую) можно уловить разве что с “английским барокко”,  культовые постройки которого тоже имели “вертикальный акцент” при отсутствии (за редким исключением) борроминизмов.

Процесс инновации проходил довольно своеобразно - в столкновении двух разных типов архитектурного мышления. Подобное столкновение наблюдалось ещё в 18-м веке при распространении по России барокко западного образца: в столицах высокообразованные  (часто иностранные) мастера внедряли новый стиль, в то время как в провинции творили “носители традиционного архитектурного мышления”. Последние вовсе не спешили переходить в новую веру, зато с удовольствием заимствовали отдельные особо приглянувшиеся столичные приёмы и элементы. В результате возникали два направления стиля, которые можно назвать “квалифицированным” и “вульгаризированным”. Морфема “вульгарный” употреблена в данном случае не с целью уничижения, а исключительно в значении “привычный”, “обыкновенный”.  На путях вульгаризации возникло, к примеру, такое замечательное архитектурное направление, как “сибирское барокко”.  Впрочем, примеры “вульгаризации” барокко в изобилии присутствуют и в Галиче: достаточно вспомнить криволинейные кровли галичских церквей.
Если вульгаризация барокко шла широким фронтом, то классицизм, кажется, обладал иммунитетом к этой “хвори”. Классицизм не столько “добавлял”, сколько “удалял лишнее”. Невозможно было от него что-то для себя “оттяпать”, можно было только целиком перейти в новую веру. Носители традиционного архитектурного мышления менять веру не спешили  и вплоть до 19-го века ваяли замечательные традиционные храмы вроде Покровской церкви в Дунилове.  Попытки “вульгаризации” выглядели беспомощно (Парфеньево) или нелепо (поздний Успенский собор в том же Дунилове). Неудивительно, что “в тираж” они не пошли. Но стоило только появиться схеме  с пятиглавием, обыгрывающим тему аттиков-акротериев, как ситуация резко изменилась. “Носители” будто почувствовали “нечто своё”,  словно нашли за что зацепиться в “скушной” классике. И вот уже главы совместно с люннетами образовали “корону”, четверик вытянулся вверх, восьмерик ужался, и т.д., и т.п. Всё как в “настоящем” стиле: постройки, использующие одни и те же архитектурные элементы, оказывались подчас стилистически далёкими, и наоборот, обнаруживалась общность типологически несхожих сооружений. За короткий период времени схема породила огромное количество вариаций, сопоставимое, кажется, со всем “квалифицированным” классицизмом,  большинство пострек которого строились по немудрёной формуле  “портик, портик, над ними ротонда”.  
Впрочем, и “квалифицированный классицизм” не стоял на месте. Палладианство постепенно сдавало позиции. Уже в самом начале 19 века успевший пожить в Париже Воронихин явно под влиянием Пантэона Суфлё начал возводить  в Петербурге Казанский собор. Позднее в Москве появились церкви 7-го Вселенского Собора и Николая в Котельниках с небольшими ротондами, увенчанными выпуклыми (яйцеобразными) куполами. Такое строение подчёркивало вертикаль и, в совокупности с крайне лапидарным декором, сближало московские новостройки с чухломскими экспериментами. И, хотя сходство оставалось более чем отдалённым, тем не менее  и там и здесь ощущается стремление “вырваться из равновесия”, явить острую характерность, оставаясь в рамках строгого лаконизма.
В дальнейшем (1830-е годы) “квалифицированный” классицизм явно пребывал под влиянием архитектуры Исаакиевского собора, появилось большое количество построек, у которых портик играл роль скромной декорации массивного четверика при сохранении наметившейся ранее тенденции уменьшения (относительно четверика) размеров ротонды.  В качестве примера можно привести Троицкий собор Данилова монастыря и Воскресенскую церковь за монастырём. Засилье такого рода сооружений изредка разбавлялось ротондальными постройками Бовэ (навеяны, вероятно, парижскими экспериментами Леду) и странноватыми архаизмами вроде Елоховского собора. Ощущение тупика и кризиса “квалифицированного классицизма” явственно ощущается в московских культовых постройках 1830-х годов. Возможно, подтверждением этого можно считать крайне странное “обновление” церкви Покрова в Красном селе. Произведение (вроде бы самого Бовэ!) способно занять достойное место в ряду шедевров чухлоссицизма. Это, конечно, шутка, но не исключено, что, если бы Бовэ оказался в курсе галичских экспериментов, церковь Покрова выглядела бы немного иначе. Непостижимым образом  “квалифицированная” и “вульгарная” ветви сблизились на расстояние протянутой руки!
Кризис классицизма, впрочем, не привёл к массовому выезду столичных архитекторов в Костромскую губернию с целью освоения передового опыта. Выбор пал... на другие губернии. Уже в 30-х годах 19го века в архитектурной среде стали набирать силу идеи “историзма”. Архитекторы с первоклассным классическим образованием обратили взоры на древнерусское зодчество и попытались его “вульгаризировать”: освоить “традиционное” архитектурное мышление оказалось ничуть не легче, чем некогда - классическое. Ответ “классицистов” был симметричным: они не стали переходить в чужую веру, а просто попытались использовать “чужие” архитектурные приёмы. Результат получился столь  же парадоксальным. Псевдорусские постройки Тона, изобилуя кокошниками, тем не менее демонстрируют полнейшее непонимание сути древнерусской архитектуры. 
Настоящее освоение квалифицированными архитекторами русской традиции произошло гораздо позднее, когда от классицизма уже мало что оставалось. К сожалению, достижения чухлоссицизма оказались вне поля их зрения -  “неоруссов” интересовала более глубокая старина.  Даже и до сих пор распространено мнение, что русское зодчество прекратилось на рубеже 17-18 веков, а дальше следовало некое  “врастание в Европу”, некая, если так можно выразиться, “гибридизация”.  Но не исключено, что период “гибридизации”  на самом деле и был золотым веком русской архитектуры, обогатившим традиционное мышление новыми идеями и возможностями. И продлился он очень долго - до 30-х годов 19-го века. А дальше...
Мне тут недавно попался на глаза пост про Троицкий собор галичского Староторжского монастыря. Резанула глаза фраза о том, что проект собора был отправлен в Петербург для придания его архитектуре большей “благовидности и правильности”. Неудивительно, что Троицкий собор не стал архитектурным откровением. Дело происходило в конце 30-х годов, то есть как раз в то время, когда чухлоссицизм доживал свои последние дни. Этот случай, конечно, не означает, что на смену провинциальной “отсебятине” пришли “типовые проекты”:  Высокоталантливые профессионалы  продолжали строить замечательные “штучные” постройки. Вот только, кажется, на всю страну их не хватило. И там, где значительная доля храмов сооружена в постклассическую эпоху (к примеру, в Рязанской губернии), интересная архитектура встречается относительно редко. На этом фоне галичские края  выглядят настоящим архитектурным Эльдорадо.
Впрочем, от “эльдорадо” уже не так много осталось. Масштабы депопуляции Костромской области поражают воображение. Из всего списка только два храма не руинированы, причём один из этих двух находится в урочище и службы в нем, на сколько мне известно, на регулярной основе не проводятся. Остальное - руины, большинство  - в нежилой местности, среди лесов, чаще всего в непролазном бездорожье. Надо отдать должное костромским мастерам: строили так, что и через сто лет запустения многие храмы сохранились на удивление хорошо. Но ничто не вечно. В Рязанской области, где тоже гибнут храмы, есть хотя бы безразличное население. Тут же - только медведи,  и перспектив - никаких.

P.S. Термин "ампир" в заглавии употреблён только как условное обозначение периода времени, в течение которого, в основном, происходили описываемые события. Как, надеюсь, ясно из текста, к столичному ампиру "чухлоссицизм" имеет весьма отдалённое отношение (впрочем, кажется, и культовые постройки российского ампира от empir-а оригинального тоже довольно далеки).

Галичский "ампир". Часть 4. Сводная таблица


Продолжение. Начало:
Галичский "ампир". Часть 1. Предыстория

Я собрал все рассмотренные объекты в одну таблицу и попытался их классифицировать по ряду характерных признаков.

Таблица очень широка, поэтому в блоге отображается не лучшим образом.  Я поместил её в документ, который доступен по ссылке.

Пояснения к таблице.
Столбец “композиция”. “Квартал” означает крестообразный план сооружения с застроенным пространствами между ветвями креста.
Столбец “степень уменьш-я ширины верх.яруса отн-но 4ка” - значения даны условно. 0-не уменьшен,  1 - слегка уменьшен, 2 - значительно уменьшен

Столбец “тип пятиглавия ”. “свеча” - высокий тонкий барабван цилиндрической формой, “полусвеча” - не очень высокий цилиндр, часто прилегающий к куполу, тумба - низкий широкий постамент главы, обычно многоугольный плане.

Зелёным цветом отмечены значения признаков, характерные для “чухлоссицизма”, красным - ему не свойственные. Степень (не-) соответветствия отражена интенсивностью окраски.

Зелёным цветом отмечены  также названия памятников, которых по совокупности признаков следует отнести к “чухлоссицизму”. Чем зеленее, тем, соответственно, ближе к теме.


Продолжение:
Галичский "ампир". Часть 5. Что это было?