понедельник, 10 декабря 2012 г.

Галичский "ампир". Часть 3. Продолжение и закат


Продолжение. Начало:
Галичский "ампир". Часть 1. Предыстория


Мельком упомянем сооружённые в 1820 году храмы погоста Высоко и сёл Демьяново и Никольского на Суздальце (на фото слева направо).

Первый -  пример того, что храмы с пятиглавием на куполе продолжали строиться в солигаличской глуши и без какой-либо связи с “чухлоссицизмом”.
Храму Высоко  можно отказать в изяществе, но нельзя - в оригинальности. Здесь немало  необычных решений: протяжённость композиции с юга на север, высокая двусветная апсида, украшенная излюбленными в гали-соличских краях двухколонными портиками.

Храм в Демьянове тоже не совсем “в стиле”.  Здесь присутствует восьмискатное покрытие четверика и массивный цоколь, однако верх опрощён: нет ни неравностороннего восьмерика, ни пятиглавия. А вот фронтон с двумя парными колоннами по краям становится уже, кажется, характерной местной “фишкой”. Впрочем, этот элемент  никак не взаимодействует с основными идеями “чухлоссицизма”.  Архитектура демьяновского храма кажется довольно странной, если не сказать нелепой, но опять-таки в отсутствии “креативности” её не упрекнёшь!

Храм села Никольского на Суздальце представляет собой, вероятно, единственный образец сооружения типа неравносторонний восьмерик на неравностороннем восьмерике. Тем не менее, выглядит постройка совсем не оригинально, да, к тому же, и не импозантно.

Зато следующие два храма, построеннные в том же, чрезвычайно урожайном, 1820-м году - это чистой воды “чухлоссицизм”.
От храма в селе Серапиха осталась только замызганная фотография:



Насколько по ней можно судить, памятник был небезынтересным. Корона на куполе включала настоящие, к тому же ещё и увенчанные фронтонами, люкарны. Они перемежались с равными по высоте круглыми в плане тумбами боковых глав. Центральная глава была необычно велика и сложно декорирована.

Участь храма в селе Залесье оказалась несколько более “счастливой”. Его руина дожила до наших дней.



Верхний ярус сооружения трудно признать удачей: боковые главы слишком массивны, не играют роль  аттиков (углы восьмерика пусты) и не образуют “короны”. Но интересен четверик. Он, как и Благовещенский собор Галича, имеет эркер,  вписанный, однако, не в пространство между парными колоннами: одна из колонн трансформировалась в стену лоджии.

Ну и , наконец, главное событие 1820-го (а, возможно, и не только этого) года - Троицкая церковь села Чмутово.



Это вроде как не совсем “чухлоссицизм”. Нет ни восьмерика, ни палладианского окна. Зато есть ротонда, роднящая  сооружение с Николой на Быстрых и Флоровской церковью Галича. Впрочем, чмутовский вариант гораздо ближе к магистральному направлению.  Дело в том, что, как здесь отмечалось, одной из основных идей чухлоссицизма было  размещение на малых гранях восьмерика парных колонн и трактовка боковых глав как аттиков над ними. В чмутовской церкви есть и парные колонны, и главы-аттики. Неравносторонний восьмерик отсутствует, однако чмутовская ротонда “генетически” происходит именно от него, а не от бесчисленных ротонд “штатного” классицизма. В Чмутове восьмерик “как бы скруглили”, чтобы более рельефно выделить парные колонны.  На самом делее, они выглядят даже более чем рельефно, создавая, вместе с прихотливой пластикой глав, крутой синусоидой купола и окнами сложной криволинейной формы  (после “скругления” ротонды большие палладианские окна оказалось просто некуда вставить) явственно барочный образ . Впрочем, типичный для чухлоссицизма мощный двуступенчатый цоколь под ротондой вносит в этот образ серьёзные коррективы.
Как бы то ни было, храм в Чмутове  - шедевр, впечатляющий продуманностью сложного и необычного архитектурного решения.

Построенная в следующем, 1821 году, церковь погоста Храмки являет собой образец если не деградации стиля, то, во всяком случае, его выхолащивания.




Здесь на лицо все формальные признаки чухлоссицизма, однако четверик слишком приземист, а восьмерик (скорее это тоже четверик - настолько узки угловые грани)  слишком велик. В результате общий облик храма получился традиционным для обычного классицизма, только 4 боковые главы выдают галичской провенанс сооружения. Впрочем, они не несут функции аттика (просто не над чем) и не образуют короны (несмотря на наличие “фирменной” ложной люннеты - купол слишком велик). Не способствует “чухлоссицистскому” звучанию и скатная кровля, скрывающая ступенчатый цоколь восьмерика. Тем не менее, памятник не лишён достоинств. Как бы он ни “звучал”, он был очень ладно скроен и факт его утраты весьма печален.

А вот по поводу другой построенной  в 1821 году церкви, Троицкой в одноимённом селе, я могу сказать только то, что она имеет неравносторонний восьмерик, палладианское окно и пятиглавие.



То есть формальные признаки чухлоссицизма на лицо. Но формальные признаки определяют далеко не всё. К сожалению, по двум вывешенным на сайте темплес-ру фотографиям (вторая фиксирует верхнюю часть интерьера)  судить об архитектуре памятника в целом - сложно. Тем не менее, изящное пятиглавие выглядит интригующе, так что я теперь мечтаю посетить этот храм (благо он находится относительно недалеко от дороги).

Если у церкви погоста Храмки угловые грани были уменьшены, то архитектор  построенной в том же году (а, возможно, двумя годами позже) церкви в селе Муравьище пошёл ещё дальше: он заменил восьмерик “откровенным” четвериком.



Правда, оставил колонны по углам - так что у боковых глав функция аттика слегка угадывается. Но не более того. Архитектура храма имеет слишком много отличий от большинства здесь рассмотренных. Во-первых, план кораблём (кровля двухэтажных трапезной, основного объёма и апсиды образует одну линию). Во-вторых, четыре пары полуколонн. В-третьих, простая прямолинейная кровля верхнего четверика. Впрочем, простота в данном случае - синоним изысканности. Архитектор проделал очень тонкую работу. О профессионализме его руки косвенно свидетельствуют ионические капители, не характерные для простоватых чухлоссицистских построек. Безусловно это не чухлоссицизм, однако местное влияние на архитектуру Муравьищского храма чевидно.

Так же как и на архитектуру построенного в 1822 году храма погоста Троицкий на Вексе.

Впрочем, этот памятник гораздо ближе к чухлоссицизму, даже несмотря на отсутствие пятиглавия и палладианского окна. Кольцо из четырёх фронтонов и мощный ступенчатый цоколь  (как и в предыдущем случае) четверика перевешивают чашу весов. Вексинский храм конструктивно близок храму села Демьяново (см. 1820 год): здесь и парные колонны по краям, и предельно редуцированный по высоте верхний ярус, и полуциркульное окно,и отстутствие пятиглавия... При всём том архитектура Вексинского храма отличается от Демьяновского примерно так же, как высокая поэзия отличается от виршей графомана.

Мельком коснусь ещё двух построек, сооружённых в 1822-24 годах. Это храмы сёл Затока и Денисьево  (на фото слева направо)

**

Здесь использованы отдельные элементы чухлоссицизма (неравностороннрий восьмерик, палладианское окно), однако оба памятника  гороздо ближе “нормальному” классицизму.   

Так же “не совсем чухлоссицистски”  выглядит и сооружённый в 1824 году храм села Озарниково.



Причины очевидны; ширина восьмерика практически совпадает с шириной четверика, неравносторонность восьмерика почти не ощущается. Плюс ко всему отсутствие цоколя, ничтожные размеры боковых глав... - практически, это обычная церковь типа восьмерик на четверике с “втиснутыми” палладианскими окнами.

Впрочем , о деградации стиля говорить ещё рано. Построенная в 1825 году  на острове Святого болота Никольская церковь (Никола-Остров) - замечательный образец чистой воды чухлоссицизма.

Особенно впечатляет изящное пятиглавие, тесная постановка глав которого создаёт эффект “короны”. Нельзя не отметить колокольню храма. Обычно в чухлоссицистских постройках колокольни находятся в тени основного объёма, уступая ему и в оригинальности, и по качеству  архитектуры. Колокольня Николы-Острова - исключение. Высокое стройное сооружение хоть и несёт типично местные черты (двухколонные портики с  “микро-фронтонами”), тем не менее полностью укладывается в традиции классицизма. При этом колокольня гармонично сочетается с основным чухлоссицистским объёмом.

Построенную в 1826 году в селе Олифино церковь трудно хоть каким-то боком отнести к чухлоссицизму

.


Ну, разве только если считать его атрибутом портик о двух парных колоннах по краям. Но всё же, пусть  очень отдалённую, связь с архитектурой погоста Никола на Быстрых (маленькая ротонда на большом постаменте) и с храмом Муравьищ (план кораблём) уловить можно. Как и Никола на Быстрых,  Олифинский храм представляет собой “сдвиг” в сторону классицизма. Классичечскую гармонию его архитектуры нарушает разве что слишком “радикальная” форма луковицы.

Храм села Михалёво (ныне деревня Михали, 1829) к чухлоссицизму куда ближе. При том что у него нет ни пятиглавия, ни палладианского окна.


Есть неравносторонний восьмерик аж кажется с тремя полуколоннами (состояние памятника и информативность фотографий оставляют много вопросов), однако значительно более существенным оказывается  соотношение размеров верхнего и нижнего объемов. Восьмерик гораздо мельче четверика, как то мы видели в Никола-Острове, Чмутове и много где ещё.

Наш  список ещё не исчерпан, но звезда чухлоссицизма, увы, закатилась. Следующий объект, церковь погоста Жуково, появляется больше чем через пять лет  (1835 или даже1844 г)
Перед нами самый обычный восьмерик на четверике, только что с пятиглавием. Такое ощущение, будто мы вернулись на 3 десятилетия назад.

Кажется, не многим интересней был и храм, построенный в 1836 году в селе Филимонове.
Впрочем, единственная доступная мне фотография не даёт возможности что-либо утверждать.

Датированная 1838-м годом церковь погоста Митино Верховье являет попытку полного переосмысления былого наследия.

Здесь сохранены парные колонны по углам восьмерика , однако излом купола (почти как у находящейся в начале нашего списка церкви села Пятница-Воча) в сочетании с графичностью проработки палладианского окна создают образ в духе эклектики М.Д. Быковского. Необычна трактовка полуколонн. 4 главные грани 8ка  выдвинуты на зрителя относительно угловых, и полуколонны выступают  в качестве обрамления сдвига.

Последний объект нашего списка, церковь погоста Георгий-Холм (1844),
очень напоминает храм погоста Храмки (см. 1821 г.). Значительный вынос портика и отсутствие псевдолюннеты ещё более усиливают “классическое звучание“ архитектуры.


Продолжение:
Галичский "ампир". Часть 4. Сводная таблица

Галичский "ампир". Часть 2. Начало


Продолжение. Начало:
Галичский "ампир". Часть 1. Предыстория

Далее в списке наконец следует памятник, по всем признакам попадающий “в тему”. Храм в селе Грива (погост Дмитриевский на Гриве) был построен в том же 1803 году:



Помимо неравностороннего восьмерика здесь появилось ещё и пятиглавие на куполе. Будто архитектор посмотрел на мирохановскую церковь и сообразил, что её восьмерик удобен не только для размещения палладианского окна, но и для постановки пяти глав:  уменьшенные угловые грани можно украсить колоннами, а боковые главы пятиглавия поставить непосредственно над образовавшимся микро-портиком, трактовав их как тумбы-аттики или акротерии. Результат получился замечательным и, возможно, определил развитие местной архитектуры на десятилетия вперёд.

Впрочем, неизвестно (по крайней мере мне), “смотрел” ли гривский архитектор на творения мирохановского, или наоборот. Обе церкви были построены практически в одно и то же время не так далеко друг от друга. От мирохановской церкви до Чухломы - километров 15, от гривской - 25 (хотя Грива относилась к Солигаличскому уезду). Не исключено, что обе церкви - творение одного архитектора  (уж больно странное совпадение: палладианские окна объявляются в галичских краях в один и тот же год в двух местах), причём рука этого архитектора, видимо, “затачивалась” в столицах. В пользу этого говорит изысканный ионический ордер капителей, тонкая  отделка люннет. В последующих вариантах люннеты чаще всего будут заменяться простоватым глухим “кокошником”. Помимо всего прочего, изощрённую столичную руку выдаёт ещё и изящный профиль купола. Мне он почему-то напоминает купол Голицынской больницы, построенной в Москве М.Ф.Казаковым примерно в те же самые годы. При том что облик в целом мирохановской и гривской церквей вряд ли может быть отнесён к тогдашнему классицизму. Восьмерик и устремлённость композиции вверх отсылают скорее к барочным образцам. Впрочем, и от барочных образцов эти храмы весьма далеки. Может быть, мастер столичного классицизма попал под влияние “барочного” заказчика?
Имя заказчика гривской церкви сохранилось: некая  Надежда Ивановна Бартенева. Увы, никакой информации об этой даме мне в интернете обнаружить не удалось. Зато нашлась информация о костромских Бартеневых вообще . Я был очень удивлён, когда обнаружил среди них аж целых трёх братьев-архитекторов с московским опытом. Младший из братьев, Никита Григорьевич, 1743 г.р. , работал  в Москве под началом того же П.Р.Никитина, учеником которого был и М.Ф.Казаков.  На старости лет Н.Г. возвратился в родные края, где продолжал деятельность архитектора. В частности, за три года до Гривы он построил церковь в созвучном селе “Бартеневщина”.  Узнав об этом, я ринулся искать фотографию бартеневской постройки. Увы, она не оправдала моих ожиданий:


Сооружение весьма скромное, в нём очень трудно обнаружить проблеск архитектурной мысли. Позднее оказалось, что на самом деле Бартенев построил не церковь (она была построена до него), а колокольню, да такую обширную, что в ней его потомки устроили (аж в 1849 году) вторую церковь. Отсюда и  фраза «Бартенев построил церковь», которая  ввела меня в заблуждение. Что же касается колокольни, то на старом фото большая её часть скрыта за деревьями, да и на современных фото, где деревьев ещё больше, рассмотреть её сложно. Только когда в 2018 году я лично посетил Бартеневщину, я убедился, что колокольня – настоящий шедевр, и Н.Г. Бартенев вполне может претендовать на лавры прародителя нового направления в галичской архитектуре:



 Надо отметить, что церковь в Гриве не явилась единственной окрестной новацией. Через пять лет (а по некоторым данным даже чуть раньше Гривы) здесь объявился ещё один тип пятиглавия. Речь идёт о храмах сёл Починок и Михайловское:



В Михайловском храме  (на правом фото) тоже имеют место быть неравносторонний восьмерик и пятиглавие. Правда боковые главы поставлены не на купол, а на четверик, как бы заполняя свободное место перед угловыми гранями. При этом восьмерик низок и широк, чуть ли не всю его высоту занимает круглое окно, а угловые главы настолько протяжённы, что вмещают  тройное полуциркульное окно. В Починке восьмерик был заменён на высокую ротонду, круглое окно  - на прямоугольное, отчего сооружение стало выглядеть, имхо, довольно нелепо. Что касается храма в Михайловском, то образцом архитектурной гармонии он тоже вряд ли может служить, однако это сооружение не лишено достоинств. Впрочем, в данном случае важны не столько достоинства, сколько сходство обоих храмов с ещё одним творением М.Ф.Казакова - церковью Иоанна предтечи в Казённой:



Попытка “цитирования” в галичском случае так же очевидна, как и неспособность соответствовать уровню первоисточника. Примечательно, что и здесь автор попытался “просунуть” неизбежное галичское пятиглавие в едва заметный зазор между четвериком и ротондой (восьмериком). Ещё более примечательно то, что других реплик на интереснейший храм Казакова в России почти не было, да и построен он был Казаковым  на тот момент совсем недавно.  Церкви в Починке и Михайловском демонстрируют, насколько близки к передовому краю русской архитектуры были на рубеже 18-19 веков галичские края, а раз так, то и церковь в Гриве, возможно, следует рассматривать не как образец провинциальной архитектурной “дремучести”, а как попытку поиска новых путей в архитектуре.

Гривский храм располагался на старинном тракте из Солгалича в Буй (теперь это лесная глушь, в которую нелегко добраться. А добраться мне очень хотелось бы хотя бы  по причине недостаточной информативности имеющихся фотографий), что безусловно способствовало его “экспонированию”. Именно этим можно объяснить тот факт, что довольно скоро появились “реплики”.  Впрочем, первая из них выглядит почти как пародия:




Построенная в 1810 году в селе Олешь церковь чрезвычайно неказиста. Однако здесь присутствуют и палладианское окно, и неравносторонний восьмерик с парой колонн по углам, над которыми возвышается нечто, что даже трудно назвать главой. Это просто прямо какие-то готические “пинакли”. Однако в таком контексте особенно ясно видно, что угловые главы играют роль аттика над двухколонным портиком.

Следующая “реплика”, построенный в том же 1810-м году  храм на погосте Успенье что во Льгове, намного ближе к первоисточнику:


Он сохранил практически все определяющие элементы . Тут даже присутствует подобие ионическогой ордера, но только подобие. Всё здесь грубовато, будто вырублено топором. Вместо люннет - кирпичные “кокошники”, купол чуть ли не шатровый. Тем не менее, пропорции сооружения не лищены гармонии. К тому же церковь в Успенье, в отличие от Гривской, неплохо сохранилась,  можно подробно рассмотреть фронтон и переход от него к восьмерику. Именно эти части у Гривской церкви в настоящий момент разрушены. Мы видим, что массивный, вытянутый вверх двусветный четверик украшен с юга и севера грубоватыми портиками. Портиков - два, зато фронтонов - 4.Они охватывают четверик со всех сторон, создавая 4-щипцовую 8-скатную конструкцию на манер покрытий древних псковских храмов. Но там где у псковских церквей - маленькая главка, у Успенской - большой восьмерик. Впрочем, по отношению к стандартам барокко и классицизма он не то что не большой, а, наоборот, довольно маленький. Высота сопоставима с высотой одного только фронтона, а ширина - раза в 2 меньше ширины четверика.  Если бы такой восьмерик был напрямую поставлен архитектором на четверик, то смотрелся бы довольно уродливо. Однако архитектор поступил хитро: он поставил восьмерик на ступень-цоколь “компромиссной” ширины, визуально сгладив переход от 4-ка к 8-ку.  Возможно, аналогичный приём был использован и на Гривской церкви, но вот где не было аналогии  -  так это в решении верха. Успенский храм имеет “срытый” купол, как в Корцове, который при небольшом размере восьмерика визуально теряется, и  пятиглавие существует как бы “в чистом виде”. Создаётся ощущение, что восьмерик увенчан “короной”, составленной  угловыми главами и кокошником-псевдолюннетой. Венчает “корону” центральная глава. В такой трактовке боковые главы перестают воспиниматься как аттики над углами восьмерика, да и сам этот угол не украшается колоннами. Впрочем, с углами не всё так просто. В Успенье применён интересный приём: широкие грани восьмерика выдвинуты наружу относительно угловых граней...

Зревшие в костромской глубинке новации рано или поздно должны были коснуться городов. Первой ласточкой явилась построенная в 1812 году в Галиче Параскевинская церковь:



Впрочем, городская прописка не добавила ей солидности. Это   довольно скромное сооружение. Здесь присутствуют и неравносторонний восьмерик, и палладианское окно, и проч., однако высота четверика понижена почти до уровня трапезной и апсиды, и, как следствие, исчезла устремлённость композиции вверх.  Ощущение “бюджетности” усиливается заменой колонн на довольно невразумительного вида пилястры (капители - на уровне середины окон).  Отчасти реабилитирует архитектора изящное пятиглавие. Это, как и во Льгове, корона, вот только умаление роли купола происходит за счёт понижения его высоты, а не за счёт вогнутости.  Восьмерик настолько мал,  что скорее воспринимается как глава, чем как самостоятельный ярус  
В целом, вид сооружения получился очень своеобразным, но вот насколько он впечатлял, по единственной сохранившейся фотографии судить сложно.
Зато следующий объект списка, храм села Холм (1814)  впечатляет безо всяких оговорок:


Это сооружение так же лишено устремлённости вверх, как и Параскевинская церковь. Вертикальные линии колонн урезаны за счёт уширения горизонтальной линии фриза (на льговском храме фриз отсутствует вовсе). Боковым главым возвращена роль аттиков, при этом размер самих глав невелик, в то время как купол высок и выпукл. О “короне” не может быть и речи  ещё и потому, что люкарны-кокошники отсутствуют. Размер восьмерика не так значительно уменьшен относительно четверика, как у Гривской, Льговской или, тем паче, Параскевинской церквей. Таким образом, унаследовав основные конструктивные элементы предшественниц, церковь в Холме тем не менее явила совершенно иной образ, приближенный к канонам современного ей классицизма. Образ, благодаря удачно подобранным пропорциям, на редкость гармоничный.

В том же 1814 году рядом с Галичем была построена Флоровская церковь:



Она вроде бы “не в теме”: нет ни неравностороннего восьмерика,  ни палладианского окна. Зато здесь, как в Парфеньеве, присутствует ротонда с пятиглавием на куполе. Однако даже беглого взгляда достаточно, чтобы оценить “неродственность” Флоровской церкви Парфеньевской предшественнице. Ротонда первой в разы уменьшена относительно размеров четверика, поставлена на цоколь промежуточного размера. Приёмы из арсенала “чухлоссицизма” . К тому же четверик завершается не раз нам встречавшимся квадро-фронтоном. Впрочем, и индивидуальные особенности бросаются в глаза: купол необычайно крут, вынос главных портиков образует крестообразный план, углы которого застроены. К тому же, вместо четырехколонного портика здесь мы видим по углам четверика парные колонны под раскрепованным карнизом. Приём, характерный скорее для барокко и чаще употребляемый на колокольнях, однако в гали-соличских краях мы его не раз встретим.
В целом архитектура Флоровского храма кажется не совсем удачной. Слишком большой вынос портиков лишает её стройности.

В следующем, 1815-м году, по соседству в Галиче был возведён Благовещенский собор, имеющий и неравносторонний восьмерик, и палладианское окно:



Вот только пятиглавие тут традиционно (впрочем, для здешних мест - НЕтрадиционно) поставлено на четверик. Из Флоровской церкви и Благовещенского собора  можно было бы составить один полный типичный набор элементов  “чухлоссицистской” церкви. Сближает оба памятника вынос портиков (у собора - всех четырёх) и застройка углов между ними, а также использование парных колонн. Правда, у собора карниз не был раскрепован, а в пространство между колоннами вписан эркер (такой приём нам ещё здесь встретится). В целом, облик собора довольно хорошо укладывается в рамки классицизма, разве что гипертрофированный барабан центральной главы с массивными консолями выглядит несколько неорганично.

Середина 2-го десятилетия 19-го века - время наиболее интенсивного строительства храмов рассматриваемого типа. В 1815 году, недалеко от северного берега Галичского озера появляется храм, представляющий собой, имхо, “медианту стиля”. Это Воскресенская церковь погоста Покров-Пема :



Типологически этот храм, по сути, полностью аналогичен Льговскому, однако архитектурное качество здесь значительно выше. Особенно впечатляет пемская “корона”. Форма купола, форма глав, форма кокошников - всё так тщательно подогнано, так изысканно “вылеплено” из кирпича, будто речь идёт о драгоценном деревянном комоде.
Храм впечатляет и изнутри:

Он высокий и просторный. Много света, но нет ощущения “колодца”, нередкого для восьмериков на четверике. На самом деле, изнутри никакого восьмерика не ощущается: отверстие в потолке совершенно круглое.

В том же 1815 году был совсем рядом с Пемой был построен храм в селе Туровское, очень близкий к пемскому не только по набору элементов, но даже и по пропорциям:



Впрочем, одно отличие бросается в глаза:  переход от четверика к восьмерику наглухо закрыт криволинейной кровлей. Уже одного этого,  впрочем, хватило, чтобы кардинально изменить облик сооружения. Образно говоря, если храм в Пеме - “долговяз”, то в Туровском - “пухл”. Доминирование кливолинейных поверхностей и тяжеловесные “тумбы”  создают образ,  отсылающий к памятникам сибирского барокко.
В следующем, 1916, году, было завершено строительство Крестовоздвиженской церкви в Солигаличе, самой масштабной постройки из всех храмов “чухлоссицизма”:




Архитектор не пошёл здесь по пути галичского Благовещенского собора и не стал ограничиваться сооружением “усреднённо-классической” постройки  с лёгким “местным акцентом”. Он поставил перед собой гораздо более амбициозную задачу: по возможности оставаться в русле местных новаций, приспособив их к невиданному для построек даного типа шестиколонному портику. Найденное решение выглядело следующим образом: отказ от 8-скатного покрытия 4-ка по фронтонам в пользу 2-скатного и размешение над 4-ком  необычайно высокой ступени - цоколя, позволившей возвысить неравносторонний  восьмерик и сохранить характерное вертикальное устремление композиции даже при наличии масштабного 6-колонного портика. Обширные грани цоколя лишены какой-либо декорации, их “рубленым” очертаниям вторят необычные прямоугольные окна. Так же необычны акцентированные угловые парные колонны, вынесенные относительно стен восьмерика. Каждая колонна имеет собственный стилобат, каждая пара - собственный антаблемент, обособленность которого подчёркнута раскреповкой. Композиция завершается тумбой, на тумбах покоятся боковые главы пятиглавия. Тумба выступает в качестве аттика - эта её роль в данном случае совершенно очевидна. Всё построение, начиная от стилобатов и заканчивая главой, образует мощную вертикаль, перекликающуюся с вертикалями колонн основного портика. Храм увенчан опять-таки необычно крупной и высокой центральной главой, завершающей монументальную композицию.
В целом, архитектор с честью справился с поставленной задачей, вот только  храмов о 6-колонных портиках в этих краях больше не строили.

В том же 1816 году к западу от Галичского озера на погосте Никола на Быстрых была построена церковь, являющаяся почти полным аналогом Флоровской церкви Галича:



Главное  отличие, если не принимать в расчёт изящество архитектуры, ступенчатость круглого цоколя над восьмискатной кровлей.

Сооружённый в следующем 1817 году в селе Богородское (совсем рядом с Галичем)  храм - пример того, как некогда новые веяния становятся рутиной:



В архитектуре сооружения присутствуют практически все характерные особенности “чухлоссицизма”, однако они кажутся механически скопированными без какого-либо  архитектурного осмысления.


Продолжение:
Галичский "ампир". Часть 3. Продолжение и закат

Галичский "ампир". Часть 1. Предыстория

Во время составления списка “архиметок” района, прилегающего к линии Галич-Солигалич, меня посетило странное чувство. Представьте себе, что вы любите собирать грибы, и обычно вам попадаются несколько червивых сыроежек, пара лисичек, один белый, снова сыроежки... И так лес за лесом. Как вдруг вам встречается лес, в котором растут чуть ли не исключительно крепыши-подберёзовики...
Вот  так и галичские храмы на фоне разношёрстных культовых построек других охваченных мной областей (все окружающие Московскую + Ивановская) выделялись почти поголовной солидностью и... некой общностью, суть которой я сразу уловить не смог. Где-то в глубине сознания отпечаталось: “сплошное провинциальное барокко” - но этот вывод был сделан походя и автоматически. Большинство памятников получили оценку “довольно интересно”, при том что, находись они в “другом лесу”, им наверняка бы (на фоне окружения) было присвоено “очень интересно”. Но в  “гали-соличских” краях их было слишком много, они были слишком “какие-то  одинаковые”, к тому же фотографии  в большинстве случаев оставляли много вопросов...
Ситуация прояснилась при личном знакомстве с Галичской архитектурой этим летом. Многие из “довольно интересных” памятников меня просто потрясли. Что касается общности, то её выявление целью моей поездки не являлось. Просто на дороге встретились с интервалом в несколько минут храмы погоста Покров-Пема и села Туровское. Их сходство бросилось в глаза само собой: палладианское окно на неравностороннем восьмерике, пятиглавие на куполе восьмерика. Ну, бывает. Наверное одна артель работала, - подумал я. Когда вечером в гостинице я решил посмотреть, что собой представляет пропущенный мной храм на погосте Успенье (Льгово), я с удивлением обнаружил то же тройное палладианское окно и то же пятиглавие на куполе. И вот тут уже версия об “артели” начала давать сбои. Слишком непохожим были эти “похожие” храмы. Позднее в Москве я решил выяснить, сколько храмов в Костромской области имеют оба вышеназванных формальных признака. Оказалось - 16. Цифра меня удивила. Это уже явно не “артель”. С другой стороны, “общепопулярным” в масштабах России такое сочетание элементов тоже не было. В Московской области, по общему количеству храмов во много раз превосходящей галичский “островок”,  мне удалось найти только одну церковь с палладианским окном и пятиглавием на куполе: Хотеичи на Егорьевском шоссе. Дальше я попытался присовокупить к отобранным на первом этапе  храмы, обладающие хотя бы одним из двух признаков (допускались пятиглавия не только над 8-ком, но и над ротондой). Галичский список разросся до 34. При том что в Московской области палладианских окон нашлось от силы десяток, а с надкупольными пятиглавиями вообще случился “облом”: только “несчастная жертва реставрации” в Ново-Егорье. По всему выходило, что имеет место быть  чисто костромское явление, локализованное в районе Галича, Чухломы  и Солигалича (только один памятник удалён от этих городов более чем на 50 км).  
Локальные особенности - не диковина в русской архитектуре. Их масштабы простирались от использования единичных архитектурных элементов, как в случае с вогнутыми шатрами суздальских колоколен, до полноценных стилей - в случае с псковской архитектурой. Впрочем, Псков был когда-то отдельным государством, в Российской же империи практически все архитектурные стили носили глобальный характер. Локальные особенности касались обычно только одного какого-нибудь архитектурного элемента, как в случае с теми же суздальскими колокольнями. Рассматриваемый случай явно выходил за рамки “архитектурного “элемента”,  но и предположение о самостоятельном стиле казалось несерьёзным. Так и подмывало пошутить: “солигарокко-чухлоссицизм” (тем не менее, для простоты я буду далее в этом тексте обозначать исследуемую общность словом “чухлоссицизм”).
Чтобы прояснить ситуацию, я расположил 42 храма (к основным 34-рём были добавлены 8 “нефрормальных родственника”) в историческом порядке (по возрастанию дат окончания строительства) и попытался проанализировать их апхитектуру.

Список открывает Цареконстантиновская церковь Галича., которой в нём как бы и не должно было быть.


Дело в том, что в список включались, в основном, те церкви, где пятиглавие венчает восьмерик или ротонду. У Цереконстантиновское же церкви пятиглавие - на четверике. Вариант настолько распространённый, что никакого списка не хватит. Правда у Цареконстантиновской церкви над четвериком - не кокошники и не скатная кровля , а криволинейный (синусоидальный) купол. Но даже и таких храмов в России множество. Правда, в других регионах предпочитали подобные кровли завершать одной главой,  а в костромских краях - пятью. В одном только Галиче было несколько храмов с подобными завершениями. Советсвкая власть оставила только один - Васильевскую церковь.




Её необычный (а после беспощадной “реставрации” - мягко говоря, вычурный) профиль запоминается , наверное, каждому посетителю Галича: необычайно крутая синусоида купола имеет а основании почти горизонтальную область, на которую поставлены боковые главы. Впрочем, в список я включил не Васильевскую, а Цареконстантиновскую церковь, поскольку, помимо крутой синусоиды, она обладает ещё одним важным для исследуемого явления признаком, - компактностью пятиглавия. Боковые главы здесь как бы прижаты к куполу с боков, а не “воткнуты” сверху. Если мысленно снять с завершения кресты и обернуть его тканью, то отношение объёма воздуха и “камня”  под тканью будет иметь минимальное значение. Именно компактные пятиглавия будут нам чаще всего встречаться в дальнейшем.

Следующим номером в списке идёт построенная почти через 20 лет (1772) Воскресенская церковь села Пятница-Воча:



Несмотря на позднюю дату, это храм, судя по всему, был одним из первых сооружений типа 8к на 4ке в здешних краях. И строили его, видимо, не местные умельцы: выверенность пропорций и проработка деталей выдают руку опытного столичного мастера. Есть только один элемент, который, кажется, этой руке не принадлежит: 4 боковых главы будто наспех врезаны в купол. Они не сочетаются ни с угловыми гранями восьмерика, над которыми поставлены, ни с плоскостями купола. Непроработанность их формы, отсутствие декорации неприятно контрастируют с гармоничным обликом храма. Возможно, возникновение этих глав было вызвано любовью заказчика к пятиглавиям. Как бы то ни было, возьмём не заметку: любовь к пятиглавиям в галичских (в данном случае солигаличских) краях не только существовала, но и порой доходила до желания водрузить их на восьмерики вопреки здравому смыслу.
Следующая в списке - Воскресенская церковь посада Парфеньев (ныне Парфеньево) , построенная ещё почти через 20 лет (1790).




Как видим, события пока развиваются не слишком стремительно. На лицо то же стремление прилепить пятиглавие любой ценой, только теперь жертвой нерадивого архитектора пала ротонда. Увы, нерадивость архитектора этим не ограничилась. Облик храма в целом выглядит как непродуманная поделка провинциального подмастерья. Следует принять в расчёт, что Парфеньево территориально сильно удалено на восток от всех остальных памятников списка, так что не совсем понятно, следует ли его рассматривать  в данном контексте.

События слегка ускоряются,  и следующий памятник в списке появляется через 5 лет. Это храм в Якшино:




Грубость деталей не даёт усомниться в том, что это тоже провинциальное творчество. Впрочем, строитель здесь поступил хитрее: он сдвинул свечи боковых глав вверх по куполу, визуально отделив их от “чуждых” угловых граней 8-ка и приблизив к “родственной” центральной главе. В результате пятиглавие не режет глаз так, как это было в предыдущих случаях.
Кроме того, у Якшинской церкви впервые появляется  завершение 4ка фронтоном, пусть даже пока этот фронтон - “нарисованный”.

У следующего  памятника списка - церкви села Корцово (на фото слева), построенной в 1801 (а возможно, в 1810) году, фронтон - всамделишный (хоть и миниатюрный) - над апсидой.





Примечательно появление нового элемента, который позднее встретится многократно: широкие и низкие боковые главы-тумбы. Они хорошо сочетаются как с окнами восьмерика, так и с центральной главой, образуя с ними единую конструкцию. Купол восьмерика сведён к низкому шатру. Архитектор как бы скрыл его, сделав скорее вогнутым, чем выпуклым.  Боковые главы при этом стали играть примерно ту же роль, какую на куполах барочных церквей обычно выполняли люкарны.

Построенная в следующем году  церковь села Солда получила, наконец,  полноценный фронтон:




Боковые главы тут правда вернулись к форме свечей, однако удачно подобранные пропорции (главы визуально соотнесены не с широкой угловой гранью, а с узким окном) и помещение глав в изгиб синусоиды купола (как это было на Цареконстантиновской церкви Галича) придают конструкции изящество.

Ещё через год  в селе Мироханово была сооружена Троицкая церковь (на фото слева)


Она вообще не имеет пятиглавия. Однако здесь впервые появляется палладианское окно и, что даже важнее, неравносторонний восьмерик.. Грани, расположенные по сторонам света, увеличены за счёт граней угловых. Такой восьмерик можно рассматривать как четверик со срезанными углами.  Это, конечно, не мирохановское изобретение: неравносторонний восьмерик имеется, к примеру, у Пантелеймоновской церкви в Питере, у московских церквей Петра и Павла на Нов.Басманной,  Троицы в Серебренниках, Сергия в Крапивках...  Однако там не было палладианских  окон. Такие окна  можно обнаружить на восьмерике ещё одной московской церкви: Архидьякона Евпла.



Их там целых 8, ну и восьмерик, соответственно, равносторонний. В результате грани восьмерика кажутся визуально перегруженнами, а конструкция в целом - массивной и не слишком изящной. Не случайно в дальнейшем в московских краях этот тип не прижился, палладианские окна встречаются, в основном, на ротондах и в количестве не более 4-х.  В Мироханове архитектор пошёл другим путём и достиг прекрасного результата: отмена равноссторонности позволила  разместить большие палладианские окна без увеличения размеров восьмерика и, соответственно, без потери изящества.


Продолжение:
Галичский "ампир". Часть 2. Начало

четверг, 16 августа 2012 г.

Искусство быть искусством (вторая симфония поручика Ржевского)

Вот уже и Поль Маккартней не выдержал и защитил грудью настоящее искусство. А до него были Мадонна, Бьёрк, Стинг, Оно Ёко  и .. многия, многия др. Судя  по именам защитников,
Пусики родили произведение такого уровня, что "Война и мир" отдыхает.
Видит Богородица (всё ещё не прогнавшая кого надо), я не питаю ни малейших иллюзий относительно нынешнего российского "правосудия". Но ведь Стинги-Бьёрки не о суде беспокоились, а об искусстве...
В связи со всеми этими заявлениями на память приходит несостоявшееся произведение одного композитора-авангардиста:
- Поручик, а не насрать ли нам в рояль?
- Азия, не поймут-с.