воскресенье, 13 декабря 2020 г.

Быковский стадион

 Этот репортаж - о заброшенном заводском стадионе. Я - не любитель "заброшки". Вид старой сломанной мебели, окутанных паутиной тарелок, пожелтевших тетрадей способен вогнать меня в уныние. Увы, исследование российской провинциальной архитектуры неизбежно приводит к столкновению со всем этим добром (см. хотя бы предыдущий репортаж). Впрочем, Быковский стадион к памятникам архитектуры не относится. Он относится … к моему детству. Мой отец некогда работал на заводе 402 ГА (Г - гражданской, А - авиации), которому принадлежал этот стадион. Да и жили мы недалеко. Я частенько, катаясь на велосипеде, заглядывал сюда посмотреть на футбол или теннис. Но в один не то чтобы прекрасный день калитка ограды оказалась заперта. Я подумал, что хозяева решили избавиться от праздно шатающихся типов вроде меня. Мысль о том, что стадион вообще закрыли, мне в голову не приходила ещё много лет. Кажется, я видел, что за калитку кто-то всё же проходил. Точно не помню - давно это было. И с тех пор, проезжая вдоль Быковского пруда ( стадион расположен рядом) на велосипеде, я пребывал в уверенности, что стадион живой, только "на спецобслуживании". Да и как могли его закрыть? Там ведь огромный спортивный зал, футбольное поле, хоккейная площадка, теннисный корт, сауна…  Вон, на другой стороне от жд открыли джим в каком-то мизерном помещении. А тут - такая роскошь! 

Но недавно меня понесло на Македонку (речка, на которую в детстве я с родителями ходил купаться, а теперь это грязный ручеёк) вдоль боковой ограды стадиона. И заметил, что запасные ворота погнуты и приоткрыты. А в наших дачных краях повреждённая ограда - верный признак заброшки. Но был уже довольно поздний вечер, и исследование состояния стадиона я решил отложить на потом.


“Потом” случилось через пару недель, в самом конце сентября. Погода была замечательная, у меня - отпуск. С утра я катался на велосипеде по Малаховке, потом прокатился вдоль ограды Уделенского санатория, и наконец выехал к Быковскому пруду. 



Только тогда я вспомнил про приоткрытые ворота стадиона и решил, что настало время за них заглянуть, хотя у меня и не было при себе фотоаппарата. При  поездках на велосипеде по дачным местам я давно от фотоаппарата отказался: во-первых, он громоздкий, во-вторых, им неудобно снимать из-за забора, а в-третьих, бдительные хозяева и соседи не так болезненно реагируют на телефон, как на фотоаппарат. Но для съемок стадиона фотоаппарат подошел бы гораздо лучше хотя бы из-за HDR. Ну, не возвращаться же…


Прежде чем проникнуть на территорию стадиона я решил осмотреть главные ворота:



Издали они выглядят так же как и лет 10 назад, только граффити прибавилось:



Слева от ворот высится стэлла, в верхней части которой расположен ромб. Надпись внутри ромба совершенно стёрлась. Помнится, там было написано: "402 ГА".


К этим воротам некогда подъезжали автобусы футбольных команд-соперников: молодёжная команда Быкова участвовала в первенстве Московской области.  Для такого небольшого поселка, как Быково, это было круто. 


Сделаю отступление, чтобы рассказать о самом Быкове. Населенных пунктов  с таким названием в России не счесть. Но этот, как аристократ среди плебеев, решил выделиться из общей массы переносом ударения на второй слог: быкОво. И действительно, происхождение у него аристократическое: в полутора километрах от посёлка расположена известная дворянская усадьба. Когда в  XIX веке была построена Московско-Казанская железная дорога, ближайшая к усадьбе станция получила её имя. Станция со временем обросла дачами, а в 30-е годы ХХ века между станцией и усадьбой был построен аэродром и рядом с ним мастерские, со временем превратившиеся в завод 402 ГА. Само же Быково получило статус “рабочего посёлка”, хотя по сути так и осталось посёлком дачным. С поправкой на то, что при советской власти многие дачи, не только в Быкове, превратились в место постоянного проживания своих хозяев. Ну, может быть в Быкове это явление проявлялось несколько сильнее, но и аэродром, и завод нанимали работников со всех окрестных селений - аж до Раменского. В самом же посёлке аэродром построил только несколько малоэтажных домов. Завод построил гораздо больше, но не в Быкове, а в соседней Удельной: проходная завода была расположена практически на границе с Удельной. Впрочем, границы в этих местах довольно условны. Огромное пространство от Томилина до Кратова уже очень давно было застроено почти без разрывов. 

И на всём этом пространстве, пожалуй, самым значительным общественным зданием был построенный в 70-е годы Быковский аэровокзал. Двухэтажное сплошь стеклянное здание казалось просто огромным по сравнению с предыдущим “сараем”.  Тем не менее оно было под завязку забито пассажирами. Люди спали на чемоданах, толпились в очередях в буфете - через аэропорт проходило по несколько миллионов человек в год.

На первом этаже здания стояло несколько телефонов-автоматов -  для подмосковья это была тогда невиданная роскошь. Когда в середине 70-х мне разрешили ездить на электричке самостоятельно, я должен был каждый раз из этих самых автоматов, безбожно глотающих 15-копеечные монеты, звонить маме в Москву и докладывать, что я успешно доехал до бабушки. Как-то бабушкин сосед, работавший водителем на летном поле, взял меня и мою сестру с собой. Мы развозили пассажиров от трапов к зданию аэропорта, а сосед время от времени останавливал тележки, развозящие напитки по самолётам, и брал для нас бутылки крем-соды -  нашему восторгу не было предела...


Конец советской власти стал началом конца аэропорта. Взлётная полоса в Быкове была очень короткой и не позволяла принимать большие авиалайнеры. В Быкове могли приземляться только маловместительные самолёты вроде Як-40, летавшие не небольшие расстояния. Они ели много топлива, но при советской власти цены на топливо было низкими. При советской власти ситуация с ценами и товарами  вообще  отдавала сюрреализмом. Мой папа, как и все работники завода 402 ГА, имел право 1 раз в год бесплатно летать куда угодно. Он предпочитал - на Дальний Восток, чтобы возить оттуда красную икру и рыбу, которых в Москве купить было практически невозможно. Их и с Дальнего Востока возить запрещалась, но папа был “свой”, поэтому проходил через служебный вход аэропорта, и его мешки-чемоданы никто не проверял. Если прикинуть сегодняшнюю цену билета на Дальний Восток и обратно, то легко понять, что те икра и рыба были просто золотыми. Но тогда это никого не волновало. Зато как только советская власть приказала долго жить, все затраты были подсчитаны, и Быковский аэропорт стал пустеть. 

У завода дела шли не лучше.  Однажды, возвращаясь с заводских дачных участков, я подвёз на своём авто незнакомую пожилую женщину. По дороге мы разговорились, и она поведала: “А знаете, как мы чинили самолёты в последние годы? Снимали детали с одних и ставили на другие!”. В мире автомобилей это называется  “с разборки”. Но самолёт - не автомобиль. Долго такое продолжаться не могло.

Дополнительные проблемы создавала взлётная полоса. При советской власти аэропорт и завод использовали её совместно, но после приватизации середины 90-х вопрос о собственнике стал ребром и положил начало нешуточному конфликту. Кульминация наступила в 1997 году. Сюжет поистине шекспировский. В ходе приватизации контрольный пакет аэропорта, как объекта стратегической важности, достался государству. Накануне собрания акционеров аэропорта его гендиректор г-н Сытник неожиданно узнал, что государство доверило голосовать принадлежащими ему акциями директору (и фактическому владельцу) авиаремонтного завода г-ну Черняеву. Это как доверить охрану овечьего стада волку. Ну, в 90-е годы такое случалось нередко. Далее были суды и взрывы. Охранник Черняева был убит, а сам он ранен. Тем не менее, аэропорт довольно быстро перешёл под контроль г-на Черняева. Потом наступил бум 2000-х с несметным количеством иномарок, которые нужно было где-то складировать. Аэропорт для этих целей подошёл идеально. Позже иномарки схлынули, но было уже ясно, что авиации в Быково вернуться не суждено. Г-н Черняев решил обанкротить и завод, и аэропорт, а на их площадях (переданных незадолго до банкротства “в дар” некоему юридическому лицу) построить складской комплекс (чуть раньше подобная участь постигла расположенную поблизости гигантскую Томилинскую птицефабрику, чуть позже - Родниковский зверосовхоз на другой стороне от ж/д). Точка в славной авиационной истории Быкова была поставлена в 2011 году:  здание аэровокзала было снесено. Факт сноса меня потряс. Ведь это была не какая-то руина. Нормальное, с виду вполне прочное здание. И вдруг - сравняли с землёй. Я был ужасно расстроен: я так любил проезжать на велосипеде сквозь стеклянную арку, делившую первый этаж аэровокзала на 2 части, и любоваться на взлёты и посадки самолётов. Со временем самолётов на лётном поле становилось всё меньше, а застать  взлёт или посадку стало почти невозможно. И только со второго этажа аэровокзала открывался всё такой же прекрасный вид на  церковь Быковской усадьбы… Было ужасно обидно, что я ничего этого не заснял. Впрочем, я тогда и не предполагал, что всё может так закончиться...

 Вот именно поэтому я и решил зафиксировать на память Быковский стадион. Его проблемы начались примерно в то же время, что и снос аэровокзала. Но если аэровокзал был символом былой славы, то стадион был просто обузой. Г-н Черняев не имел желания финансировать спортивные достижения быковской детворы. А когда завод прекратил существование, то даже и формально перестал иметь к стадиону какое-либо отношение. Стадион был передан в собственность какой-то конторе, которая вскоре перекрыла ему кислород. Поселковые власти возмутились, пытались стадион отвоевать и возродить, но из этого ничего не вышло: выцарапать кусок из лап г-на Черняева (ныне живущего за границей) - задача неподъёмная. Всё что могут местные власти - отказывать в выводе земли под стадионом  из категории спортивных сооружений (обращения время от времени поступают).  Это как у Чехова в "Вишнёвом саде": всё срубить и построить дачи. Но не нравится Быкову эта пьеса, и стоит стадион - тихо умирает.


На этом историческую справку завершим и вернёмся к покинутым ранее воротам стадиона. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что они не закрыты, а заварены:



Прежде чем направиться к другим, открытым воротам, я заглянул (при помощи палки-штатива) за забор:



Камера телефона зафиксировала огороженный теннисный корт и на заднем плане здание спортивного комплекса. 

Сам забор густо расписан довольно бездарными граффити:



К сожалению, запасные восточные ворота - те, через которые я прошёл на территорию стадиона, я не зафиксировал. Впрочем, они особенного интереса не представляют: два куска такого же профнастила, из которого сооружены и ворота основные, южные.   Моё внимание было поглощено видом самого стадиона:



В центре фотографии - беговая дорожка, справа - футбольное поле, а слева - спортивный комплекс и опирающиеся на него трибуны. Слева перед спортивным комплексом расположена хоккейная площадка:



Она успела порасти молодыми сосенками:



А посреди её лежит старая упавшая сосна:



Вдоль западного борта расположены два навеса. Южный успел обрушиться:



А северный пока держится:



Зимой я здесь не бывал и хоккея не застал. А летом площадка использовалась для мини-футбола. По выходным сюда собирались футболисты-любители из числа местных жителей. На две полных команды, чтобы играть на большом поле, их хватало далеко не всегда, и тогда они разбивались на 3 или 2 команды и шли сюда, на эту площадку. Если команд было три, то третья-лишняя ждала своего часа под одним из навесов и, когда выходило время,

меняла проигравшую команду. Иногда случалось, что одна команда была намного сильнее двух остальных, и тогда она играла непрерывно - до изнеможения. 


У восточного борта тоже есть навес:



Он всего один, зато сохранился лучше всех, даже дверца на месте:



Если повернуться к западному  борту спиной, то взору открывается торец спортивного комплекса:



Справа к нему примыкает пристройка, своей спиной подпирающая восточную трибуну стадиона:



Ну, а теперь пройдём к футбольному полю. Оно порядком заросло, но пока ещё, в основном, травой:



Поле использовалось не только для футбола. Раз год, в середине августа, при  большом стечении народа на стадионе отмечался день авиации - главный быковский праздник.  Начинался он с торжественной части: по полю дефилировали колонны заводских цехов с плакатами. Затем следовала культурная программа: авиамодэлисты запускали самолётики, как-то даже воздушный шар пытались в небо поднять. Кульминацией программы было выступление артистов Москонцерта. Для него посреди поля сооружалась сцена, а зрители рассаживались прямо на траве футбольного поля. А вот почему не на трибунах  - я щас даже не соображу. Скорее всего потому, что трибуны стадиона сильно растянуты с запада на восток при глубине всего в 6 рядов. На траве можно было рассесться покучнее.

Артисты были, в основном, второсортные - далеко не звёзды, но Быково охотно аплодировало и таким. Впрочем, мне лично запомнились не артисты, а девушка-конферансье с одного из концертов. Статная, в ярком декольтированном длинном платье (я про себя окрестил его сарафаном), она не просто лихо объявляла танцоров и акробатов, а была настоящей царицей бала. Когда казённый голос из стадионного громкоговорителя бесцеремонно вторгался в её конферанс, она не то что не смущалась - напротив, она радостно ретранслировала стадионную рекламу, призывая своих зрителей, то есть нас, бежать на соревнования планеристов или кого-то там ещё. Но покинуть её галактическое магнитное поле не было никакой возможности. Я досидел до самого конца - когда она объявила, что сейчас споёт. Вау, она ещё и певица! Но, увы, пения девушки в сарафане быковский стадион так и не услышал: сломался микрофон. Я  очень расстроился - настолько, что даже запомнил как её зовут - на случай если она где-нибудь всплывёт. И действительно, очень скоро мне удалось услышать как она поёт... Её звали Алла Пугачёва.


А теперь здесь, на поле, где некогда не спела Алла, растёт высокая трава. На краю в центре расположен щит, на нём - стилизованное изображение крыла и полустёртая надпись, на которой можно разобрать окончание “ремонтный”:



Помнится, где-то здесь располагалось и табло со счётом, которое в последние годы не использовалось. Приедешь не к началу матча - и приходится спрашивать, какой счёт.

За забором расположены дачи, на территорию которых частенько улетал мяч. Тогда какой-нибудь прыгучий игрок перелезал через забор, кидал мяч назад, и матч продолжался, не дожидаясь его возвращения.



У восточного края поля сохранился остов ворот:  



За которым круто изгибается усыпанный сосновыми иглами асфальт беговой дорожки:



Переходим к трибунам:



Их три. Над восточной и центральной возвышаются разбитые окна баскетбольного зала, занимавшего большую часть спортивного комплекса:



Между трибунами расположен проход в зал. Он заколочен. Впрочем, он практически никогда не использовался:



Центральная трибуна:




Она сильнее всего поросла деревьями:



С запада к торцу баскетбольного зала примыкает 3х-этажный служебный блок:  



А дальше перспективу замыкает западная трибуна:



Вход в здание со стороны футбольного поля:



Окна заделаны профнастилом, я дверь открыта. Через неё я чуть позже пройду внутрь.


Между спорткомплексом и западной трибуной расположен проход от главных ворот стадиона:



Именно через него я обычно проходил к полю.


Западная трибуна: 



Где-то здесь я обычно прислонял велосипед к парапету:



Вид на восток от конца западной трибуны:



Во где-то здесь я обычно сидел:



Западная трибуна опирается на заднюю стену корпуса, в котором располагалась сауна:



А дальше расположен склад:



Сквозь открытую дверь видны резиновые маты, которыми когда-то была покрыта беговая дорожка:



Следуем вдоль изгиба беговой дорожки:



Половина западных ворот валяется в траве, другая половина - исчезла:



Рядом валяется ржавая вышка, на которой, помнится, крепились осветительные приборы:



Зафиксируем вид стадиона с северо-запада:



И вернёмся к спорткомплексу.


Дорожка от трибун к главным воротам густо засыпана битыми стёклами:



Главный и единственный архитектурный элемент комплекса - угловой выступ террасы с колонной (правильнее сказать - столбом) и грубоватым факелом над бетонным козырьком:



Когда-то здесь располагался питьевой фонтанчик, к которому бегали утолить жажду измученные футболисты. Следов которого я не нашёл (возможно, он остался в моём далёком детстве?). Только дыра водопроводного люка  зловеще зияет под ногами:



Рядом валяется фрагмент мозаики,  украшавшей парадный вход в спорткомплекс: 



Угловой выступ с близкого расстояния:


Продвигаемся дальше к главным, ныне заваренным, воротам: 



Вид на спорткомплекс от ворот: 


А вот и сами ворота:



Если встать к воротам спиной и повернуться левее, то взору открывается сауна, подпирающая своей спиной западную трибуну:



Её необычный остроугольный фасад прячется за красивыми голубыми елями: 



Не знаю, можно ли зайти внутрь.



Я даже не пытался: с этим зданием в моих воспоминаниях ничего не связано. Его посещал особый (как мне казалось, привилегированный) контингент.

А теперь поворачиваемся направо, к теннисному корту: 



Он был сооружён намного позднее спорткомплекса. Кажется, уже во времена перестройки, когда теннис вошёл в моду.


За кортом видна ещё одна площадка. Но вот был там корт или нет? Во всяком случае я не помню, чтобы там играли:



Бледно-бирюзовая поверхность корта  гармонирует с голубыми елями и красно-жёлтой осенней листвой:



Спуск на корт со стороны спорткомплекса:



У этой загородочки я обычно стоял. Правда, смотреть теннис мне нравилось гораздо меньше: местные теннисисты играли, в основном, довольно посредственно.


Если бы не несколько деревьев, на корте можно было бы играть и сейчас: 



Главный вход в спорткомплекс украшен мозаикой с изображением бегунов: 



Ноги правого бегуна мы видели ранее валяющимися на асфальте.


А слева от входа - другое панно:



На нём красуется матрёшка:



Четверть шедевра отвалилась и валяется тут же:



При чём здесь матрёшка? Кажется, это олимпийский символ. Судя по всему, и панно, и факел были сооружены к Олимпиаде-80. Факел крупным планом:



От входа в спорткомплекс к воротам ведёт отдельный спуск. Он выложен бетонными плитами:



Поднимемся назад:



И зайдём внутрь спорткомплекса (со стороны стадиона). Перед нами протяжённый (на всю ширину здания) коридор:



В конце коридора - замурованный главный вход:



Слева - баскетбольный зал, справа - небольшие помещения (раздевалки?):



Сколько я бывал снаружи - внутрь не заходил. Внутренние помещения предназначались для спортсменов, тренеров и т.п. А я был посторонний. 

Только единожды, в детстве, я был здесь на заводской Новогодней Ёлке. Дурацкие мероприятия с непременным “Ёлочка, зажгись!” я не любил никогда, но на подарки Дед-Мороза (пластмассовые банки с конфетами) эти чувства не распространялись. Впрочем, всё это за давностью лет скрыто в тумане. 



Мне почему-то казалось, что в тот пасмурный зимний день моего детства я поднимался по лестнице на второй этаж, и именно там - вход в баскетбольный зал. Вот эта лестница:



Я решил по ней подняться:



Это, правда, не очень комфортно, поскольку перила спилены:



Оказалось, память мне изменила. Второй этаж находится НАД входом в зал. Вероятно, здесь когда-то был балкон:



На втором этаже расположено довольно много небольших помещений:



Зачем их столько - непонятно. Ни одно из них в силу своей малости не могло служить спортзалом.


Вот эта комната выходит окнами на стадион: 



А эта - на противоположную сторону:



Стены кое-где покрыты отделкой, живо напоминающей мне моё советское детство. Кажется, это называлось “оргалит”. И выключатели аутэнтичные - прямо из 70-х годов прошлого века:



Окна зарешёчены. При советской власти и футбольные мячи были ценностью:



В фойе второго этажа царит разгром. Оно было перегорожено страшноватым  белым сайдингом. Такой появился в продаже только после перестройки:



Возможно, там были устроены душевые. Их отсутствие, как и отсутствие санузлов, меня порядком удивило. 



Я решил исправить ошибку и спуститься на первый этаж к входу в спортзал:



Рядом со спортзалом расположена отделанная тем же сайдингом небольшая комната:



Батареи сняты. Видимо, здесь поработали сборщики металлолома. Они же, наверное, и перила у лестницы спилили. 


По бокам от прохода в спортзал расположены тёмные закутки, похожие на душевые:



Вообще-то душевые обычно совмещаются с раздевалками. Но на раздевалку не похоже: слишком тесно.


А вот и баскетбольный зал. Огромный и пустой:



Про баскетбол в Быкове мне ничего не известно. А вот футбольные секции были точно. В них, помимо поселковой детворы, участвовали и воспитанники расположенного на другой стороне пруда Быковского детдома. Помню, как-то на одном из матчей мне привелось сидеть рядом с тренером и его приятелем. “Не знаешь, как Володька?” - спросил приятель. “Да он же бывший лыжник, они все к 40 годам инвалиды” - ответил тренер...   О  спорт, ты прекрасен!


Слева - непременные деревянные стенки с перекладинами и проход в  тёмное помещение, расположенное между залом и трибунами:



В спортзал ведут два прохода. Сначала был правый, а вот это левый:



По бокам такие же тёмные закутки - душевые: 



Рядом расположена комната, окна который выходят на стадион. Они заколочены, поэтому тьма - кромешная:



Вид на обращённую к пруду стену спортзала:



Сосны за окном помнят моё детство…


У спорткомплекса есть и третий этаж. Туда меня не особо тянуло - моё детство там ничего не помнило. Но в конце концов я всё же решил туда заглянуть.

 

Извольте. Холл третьего этажа, вид в сторону стадиона:



В торце расположены две относительно просторные комнаты. Вот правая из них:



Отсюда открывается лучший вид на стадион:



Справа - ведущая в никуда дверь:



Из неё видны трибуны (точнее, были бы видны если бы не деревья) и  крыша помещения, отделяющего их от спортзала:



Левая комната торца:



Вид на холл в сторону пруда:



Справа - выход на лестницу, а слева - некие сантехнические закутки:



Даже водопроводные трубы пресыщенные металлособиратели кое-где оставили:



За стеной - спортзал.


В торце, расположенном со стороны пруда, находится залитая солнцем комната о трёх окнах:



Решёток на окнах третьего этажа нет. Спорткомплекс не готовил скалолазов:



Другая расположенная в том же торце (левее) комната имеет 2 окна:



На этом я завершил внутренний осмотр спорткомплекса и направился к выходу.


По дороге меня заинтересовала кирпичная будка, расположенная за восточными воротами стадиона:



Она вскрыта и внутри её находится шахта, назначение которой непонятно:



Я бросил прощальный взгляд на стадион:



И вернулся к пруду. Он давно уже не тот, каким был в моём детстве:



Настолько зарос, что остров в центре, так его некогда украшавший, стал казаться выступом берега и утратил всё своё очарование.

За прудом видна крыша детдома. Несколько лет назад пустырь справа от детдома превратили в ещё один стадион. Впрочем, он почти всё время пустует и вообще - со старым стадионом ни в какое сравнение не идёт.


Поворачиваем взор направо. Вдоль западного берега, сколько я себя помню, растут серебристые вётлы. А ещё чуть правее, ближе к старому стадиону, во времена моего детства располагалась лодочная станция. Папа с мамой платили денюжку и катали меня на деревянной лодочке.  



А вокруг было совсем другое Быково - без уродливых каменных особняков за сплошными заборами выше человеческого роста. Только деревянные дачи с верандами в мелкое стёклышко и дырявые заборы из остроконечных деревянных штакетин. Станцию Быково украшал симпатичный деревянный вокзал (его сначала изуродовали, а потом сожгли), внутри которого можно было посидеть и погреться. Я его тоже не успел сфотографировать…


В галерее - есть ещё снимки.

четверг, 22 октября 2020 г.

"Неделя отпуска" Бертрана Тавернье

 Я слегка объелся Ромэром и решил  “сходить на сторону” - но недалеко, в пределах Франции. Французских фильмов я за свою жизнь пересмотрел немало, но память у меня очень плохая. В голове остались только Ренуар, Трюффо и Годар. Но хотелось чего-то другого, и выбор пал на “Неделю отпуска” Бертрана Тавернье - из-за располагающего названия и любимой мною сдецтва Натали Бай, которая там в главной роли. В процессе просмотра выяснилось, что я этот фильм уже смотрел в том самом “децтве”. То есть я бы об этом ни за что не догадался, если бы не шутка про домик с такими тонкими стенами, что можно слышать, как бьётся сердце любимой в соседней комнате. Только она у меня после первого просмотра в голове и застряла - я частенько вспоминал её, оказавшись в очередной российской новостройке. 

По поводу собственно фильма. Он является прекрасным дополнением к фильмам Ромэра. То есть из фильма Тавернье хорошо видно, что не так у Ромэра  и, напротив, из Ромэра - что не так у Тавернье. А “не так” у Тавернье сценарий. Ромэр досконально прорабатывает все сюжетные линии, даёт зрителю чёткое понимание мотивов, которые движут каждым героем.  Если даже герой появляется на экране на 2 минуты, создаётся ощущение, что про него сказано достаточно. Иное дело “Неделя отпуска”. Главная героиня, Лоранс, - учительница. Она разочаровалась в своих учениках, но Тавернье ничем не подкрепляет это её утверждение. Единственная показанная в фильме ученица вовсе не выглядит бестолковой и равнодушной… показанная и тут же забытая. Создаётся впечатление, что показали её только потому, что фильм про учительницу совсем без учеников смотрелся бы неприлично.

Ещё один прокол - подруга героини, тоже учительница. Она появляется на экране несколько раз, но вместо того чтобы рассказать о ней нечто существенное, Тавернье показывает её друга, озабоченного придурка, а потом заставляет её скоропостижно покончить с педагогикой по причине усталости от бесконечных реформ. В чём суть сих реформ, зрителю не объясняют. Хотя, по идее, и главная героиня должна была бы от них страдать. 

Другая проблема Лоранс - отношения с другом, Пьером. Он хочет ребёнка, а она не может определиться с этим вопросом, как по-видимому, и с самим Пьером. Нельзя сказать, что у неё совсем нет  оснований колебаться. Пьер - парень циничный, продаёт те самые дома с тонкими стенами. Но в отношении Лоранс он ведёт себя просто идеально. Стоически, с юмором переносит её нервные срывы. Кстати, Жерер Ланвэн, исполнитель роли Пьера, стал для меня открытием. Как раз он-то и показывает, чего не хватает в фильмах Ромэра (по крайней мере в тех, что я просмотрел). Мужчин! Ну, то есть они там, конечно, присутствуют, но не способны составить конкуренцию женским персонажам. Даже если поставлены в центре.  К примеру герой Трентиньяна из “Ночи у Мод”: набожный католик, бегающий за блондинками. Это что, магистральный мужской тип? Ну а герой “Летней сказки” - это вообще детский-сад-штаны-на-лямках. 

Другое дело Пьер. Образ типичный, узнаваемый, цельный. Где-то жёсткий, где-то нежный. Чуть отстранённый, но скорее умеющий вовремя отойти в сторону. Он настолько реален и интересен,  что способен затмить даже Натали Бай, с которой, кажется, Ботичелли писал свою “Весну” - настолько она прекрасна. 

И ещё один упрёк от Тавернье Ромэру - это “проза жизни”. В “Неделе отпуска” есть трудовые будни, есть счета к оплате, есть беспощадная старость - всё то, чего лишены фильмы Ромэра и без чего они превращаются в своеобразный “капреализм” (по аналогии с соцреализмом). Тавернье безусловно ближе к настоящему реализму, хотя мне всё же кажется, что в “Неделе отпуска” он копнул это поле недостаточно глубоко.

воскресенье, 4 октября 2020 г.

Ромэр (Ромер). "Моя ночь у Мод"

 Я что-то всерьёз взялся за Ромэра. На сей раз под руку попалась “Моя ночь у Мод” - первый большой успех режиссёра. И выяснилось, что  я явно не с того начинал. В “Мод”, похоже, были заложены все основные мотивы последующих “песен” режиссёра, причём в концентрированном виде. Прежде всего - идея “ожидания принца” (в данном случае - принцессы). Но если “Сказки” эту идею иллюстрируют, то “Мод” - аргументирует. Да ещё и тему религии притягивает. Иными словами всё намного круче и интереснее.

С точки зрения архитектуры фильм скроен крайне необычно и чрезвычайно изобретательно. Большую часть фильма составляют разговоры. Ромэр умел удерживать внимание зрителя посреди разгула “логореи”, но в “Мод” ему ещё и удаётся эффектный приём, свойственный скорее детективам: зрителю в финале неожиданно открывается то, что было скрыто от него  в начале. Причём это открытие  режиссер не выкладывает на блюдечке, а заставляет  догадываться.


В “идейном” центре фильма - столкновение прагматичной атэистки Мод и  романтичного католика Жана-Луи. Их беседы непросты для восприятия: мысли высказываются туманно то ли потому что герои сами продвигаются наощупь, то ли потому что не хотят раскрывать карты. Но сама эта туманность создаёт некое эмоциональное напряжение, интригу,  которая держит фильм наплаву. А если учесть, что оба героя - молоды, красивы, и при этом находятся тэт-а-тэт в спальне, то интрига способна удержать внимание даже тех, у кого нет интереса разбираться в словесных баталиях. 

Ну, я всё же попытался разобраться, и мне для этого, честно говоря, пришлось прокрутить фильм назад. 

Конкретно - ту сцену, где Жанлуи рассказывает о своих прошлых связях с девушками. “Вы их бросали или они вас?” - интересуется Мод. “Всё происходило само собой”- отвечает Жанлуи. И добавляет: “Но лучше бы этого вообще не было”... 

Довольно туманное объяснение, но от Мод не так просто отделаться. "Почему бы вам не сосредоточится на платонической стороне ваших отношений?" - задаёт она провокационный вопрос. Тем самым давая понять: она не сомневается, что причина расставания Жанлуи с девушками - сексуальная неудовлетворенность. И Жанлуи не пытается это отрицать, он только настаивает на единстве платонического и чувственного. Вполне разумная позиция, вот только для правоверного христианина она не очень подходит. Христианство признаёт только платоническое, чувственное рассматривается как грех. Вопрос Мод как раз на это намекает: какой же ты правоверный христианин, если бегаешь по девкам? Но Жанлуи находит простой выход: "Я не святой" - признаёт он. Тем самым подтверждая справедливость слов, сказанных Мод в начале: такие как Жанлуи мешают воспринимать религию серьёзно.

 Жанлуи капитулирует, но делает это вовремя и красиво, так что выходит сухим из воды. Мод поймала его на том, что его мировоззрение противоречиво? Но это ЕГО мировоззрение, и он волен иметь его каким хочет. Он волен считать себя христианином, регулярно посещать церковь, но при этом молиться своему богу, оставляя скрупулёзное следование канону на долю "святых".

Ромэр фиксирует здесь чрезвычайно распространенное явление, которое можно было  бы назвать "верой без правил" - когда содержание религиозной доктрины утрачивает всякое значение и вера сводится к поклонению божеству, возвращаясь, по сути, к языческим корням. Возвращаясь, но не сводясь. Легко заметить, что Жанлуи не просто поклоняется каменному истукану, а обожествляет собственные представления о жизни, о любви, о морали. Не вера наделяет его доктриной, а он наделяет доктриной веру. Соответственно, это не "вера без правил", а скорее "вера по своим правилам". Но правила бывают и у атэистов. Наверное поэтому "на поверхности" не обнаруживается особой разницы между Мод, занятой поисками мужчины своей мечты, и Жанлуи в поисках своей единственной девушки. И всё же, судя по всему, Ромэру гораздо больше импонирует вариант Жанлуи. Не потому ли режиссёр награждает его хэппиэндом: идеальная семья в составе Жанлуи, прекрасной блондинки и маленького ребёнка встречает на пути терпящую очередную личную катастрофу Мод. Что ж, очень может быть: "вера по своим правилам" приносит удачу. Вот только тема блондинки, как говорится, не раскрыта. При том что в фильме присутствует и ночь у блондинки, но фильм-то все же называется "Ночь у Мод". С хэппиэндом или без, Мод всё равно оказывается вне конкуренции.