суббота, 22 июня 2019 г.

Женщина не в себе (A woman under the influence). Рецензия

Я когда-то читал про паразитов, которые поселяются внутри крабов и прорастают во внутренних органах до такой степени, что краб-хозяин превращается в зомби. То есть снаружи это вроде краб, а на самом деле паразит, который всем рулит изнутри.

Вот фильм Кассаветиса примерно о чём-то таком. Режиссёр 2 с половиной часа наблюдает, как прорастает безумие внутри героини Джины Роулэндс, Мэйбл. Справился он с этой задачей блестяще, но, как говорил один русский поэт, “боже мой, какая скука”. Точнее не скука (режиссёр вовремя подкидывает дровишки в костёр зрительского внимания), а тоска. Ну, история болезни, что вы хотите. Пусть даже тут и муж, и дети, и игра актёров завораживает. А она действительно завораживает. Джина создаёт невероятно убедительный образ психбольной матери троих детей, с мгновенными переходами от подозрительной душевной приподнятости к провалам в пропасть депрессии, с неадэкватными поступками, с то и дело проскальзывающими на патентованном голливудском лице “медицинскими” гримасами.

Самая сильная, имхо, сцена фильма - встреча школьного автобуса. Сюжет предельно прост: героиня Роулэндс выходит на улицу, чтобы встретить детей из школы. Но по её виду можно подумать, что речь идёт не о приезде школьного автобуса, а о втором пришествии Христа. И шествует она будто по воде, и в нетерпении начинает пытать прохожих, который час. Прохожие в ужасе шарахаются, получая в награду сто пудов отборной брани… Помню у нас в Выхине одно время в автобусах разъезжала мадам (по слухам, бывшая учительница), изрыгавшая громогласные проклятия - по кругу, будто шарманка. Джина будто подсмотрела её повадки.

Эта сцена плюс ко всему проливает свет на то, какая Мэйбл на самом деле мать. Дело в том, что Кассаветис, хоть и осторожно, но всё же эксплуатирует стандартный для фильмов о душевнобольных приём: когда пациенты психбольниц выставляются носителями любви и свободы в мире бездушных тюремщиков-санитаров (см., к примеру, "Полет над гнездом кукушки"). Вот и Мэйбл подаётся Кассаветисом как беззаветно любящая своих детей мать. Трудно счесть, сколько раз в фильме она их целует, признаётся им в любви. Но сцена с автобусом заставляет усомниться: а те ли это дети? Это реальные существа или порождения прорастающей внутри героини шизофрении? Неужто реальных детей любящие матери встречают из школы с песнями и танцами? А материнская забота сводится к бесконечным лобзаниям? А как нащот всего остального? Кассаветис не скрывает, что по поводу остального имеются претэнзии: дети ходят голодные и раздетые. Но вкладываются эти претэнзии в уста свекрови - персонажа, которому в фильме как раз отведена роль "бездушного санитара". А вот это фол! Так всё вроде документально снято, и про горе-отца дана вся подноготная (спрашивает перед сном у пьяных детей, не хотят ли они поесть), а вот про горе-мать - скороговоркой и в таком контексте. Вероятно, чтобы зритель не захотел сослать её в дурдом поскорее.

Подробнее о горе-отце по имени Ник. Питер Фальк прекрасно сыграл "маленького человека". Его герой - в общем-то, неплохой парень, но проблемы, которые поставила перед ним жизнь, ему совершенно не по плечу. Его удел - упаковка пива, и он даже не в силах уследить, чтобы сидящие рядом с ним в кузове машины дети не налакались этим пивом допьяна. Кстати о машине. Вот были времена! Щас бы за такие перевозки его точно лишили отцовства.

И о машинах 70-х годов вообще (их в фильме много). Вероятно это худшее из всего, что было создано дизайнерской мыслью когда-либо. Подозреваю, причиной - попытка удовлетворить самые глупые народные мечтания: "дайте нам Роллс-Ройс". Нет, не маленький "жучок", а здоровенную дуру. Ну и что, что по бедности с неё убрали все излишества и металл не тот. А при таком металле и таких размерах автомобиль смотрится как помятая кастрюля…

Но вернёмся к фильму. Пожалуй, к авторам фильма можно выкатить еще одну претэнзию: отсутствие концовки. Зрителю ясно показали: полгода в больнице героиню ничуть не исцелили, а затем попытались успокоить: "всё хорошо, всё хорошо…" и дали титры. Неужто хэппи-энд? Может, таким неуклюжим приёмом Кассаветис пытался протолкнуть свой фильм в прокат? Ну, вряд ли это помогло. Помог Мартин Скорсезе, снявший в том же самом году свой шедевр "Алиса здесь больше не живет" и шантажировавший им кинофестивали в пользу опуса Кассаветиса. В результате история самого фильма закончилась хэппи-эндом. Вполне заслуженным, но… я бы всё же предпочёл "Алису".